Узнав, что Мет собирается еще раз попастись на его поляне, главный констебль, естественно, постарался подготовиться как можно лучше, но он мало что мог рассказать: КРЖП ничего не написала в своем отчете о расследовании, потому что никакого расследования и не было. Если б в анонимном звонке содержалась информация о вероятном убийстве, то тогда реакция последовала бы незамедлительно. А так это был единичный звонок, касающийся священнослужителя, который только что получил награду от муниципалитета Ладлоу… Оператор колл-центра поступил так, как и должен был поступить, – зафиксировал звонок. Когда об этом прочитал дежурный офицер, то он пришел к заключению, к которому пришел бы любой на его месте: дурной звонок от кого-то, кто или завидует, или что-то имеет против Йена Дрюитта.
– Но вы же не хотите сказать, что на обвинения в педофилии у вас не обращают внимания? – уточнил Линли.
– Конечно, нет, – ответил Уайетт. – Однако речь шла об одном-единственном звонке – сделанном, кстати, на неправильный номер, что отношения к делу не имеет, – и что же, по-вашему, должны были сделать офицеры?
Уайетт продолжил свой рассказ, заметив, что, конечно, «Дрюитта могли бы сразу же доставить для беседы в ближайший укомплектованный кадровыми полицейскими участок в Шрусбери». Но длительного допроса по поводу этого идиотского звонка не получилось бы, и все ограничилось бы вопросом: «Что вы об этом можете сказать, сэр?», на что Дрюитт ответил бы: «Полная чушь». После этого, если б людей было достаточно – чего не было, – офицеры могли бы начать опрос всех мужчин, женщин и детей, с которыми священнослужитель контактировал за все годы работы в церкви Святого Лаврентия.
– Но все дело в том, что людей у нас нет, – закончил свой монолог Уайетт. – Есть только одна группа, которая выезжает на убийства, и помимо этого им приходится отвечать еще и за все нападения, изнасилования и другие тяжкие преступления, происходящие на их территории. На это мы просто обязаны реагировать. Надеюсь, что теперь вы понимаете, почему анонимный звонок, рассказывающий о диаконе церкви Святого Лаврентия, оказался в самом конце списка наших приоритетов.
Это они, конечно, поняли. Но… куда тогда деть такую мелочь, как арест Дрюитта через девятнадцать дней после звонка? Если после него не проводилось никакого расследования, то почему Дрюитта вообще арестовали?
– Согласитесь, – заметил Линли, – что в этом случае должно было случиться что-то еще. То, что моему сержанту удалось выяснить у ПОПа в Ладлоу…
– У Гэри Раддока, – добавила Барбара. Уайетт взглянул на нее. Сержант ничуть не испугалась. – Он сказал мне, что получил приказ от своего сержанта. Но ведь тот тоже должен был получить приказ, особенно принимая во внимание тот факт, что никакого расследования не проводилось, правильно?
– Вы не знаете, кто мог дать такой приказ сержанту? – поинтересовался Линли.
– Я не лезу во все подробности деятельности своих подчиненных. И уже рассказал вам все, что мог. Дальше вам придется получать информацию от сержанта. Если она действительно отдала приказ арестовать Дрюитта, то только она сможет рассказать, кто отдал приказ ей.
– И ее зовут? – задал следующий вопрос Линли.
Звали сержанта Джеральдин Гандерсон, а ее адрес им посоветовали узнать в приемной.
Пока они шли от здания управления к «Хили Элиотт», Хейверс закурила. Она затягивалась с такой силой, будто была приговорена к смертной казни и пыталась накуриться перед ней.
– Чем больше я обо всем этом узнаю, тем меньше вижу во всем этом смысла, – раздался ее голос из облака табачного дыма. – Девятнадцать дней без всякого расследования, а потом мужика внезапно арестовывают… Если хотите знать мое мнение, то кто-то все об этом знает, и этот кто-то сидит в здании позади нас. – Тут она указала большим пальцем себе за плечо. – И кто бы это ни был, ему совсем не хочется, чтобы этим занялась Мет.
С этим Линли не мог не согласиться. Арест и последовавшая за ним смерть диакона церкви Святого Лаврентия не укладывались в рамки «случайного». Ну а что касалось «кто?», «как?» и «почему?», то ему казалось, что получить ответы на эти вопросы в Вестмерсийском управлении будет затруднительно.
– Не хотел бы я оказаться на месте главного констебля, – заметил Линли. – Ему хватает проблем со всеми этими сокращениями. А тут еще эта смерть в полицейском участке, которую, как он считает, уже расследовала КРЖП и пришла к выводу, что она прискорбна, но не криминальна… И вот он решил, что все наконец позади, а тут появляется Мет в лице своих представителей – суперинтенданта и вас. Он выдерживает и это и считает, что теперь все окончательно закончилось, но Мет возникает еще раз. На этот раз он собирает всю возможную информацию и рассказывает нам все, что знает, но у нас все равно остаются вопросы, на которые у него нет ответов. Получается, что давление продолжает расти. Никто не может ругать его за желание, чтобы все это прекратилось раз и навсегда.
Они дошли до машины и встали по обеим ее сторонам, пока Хейверс докуривала сигарету.
