Наказание в награду полностью

– Ах да. Эдрек[163], – сказал Линли. «Эдрек – значит раскаяние». Это имя, так же как сам факт ее рождения на придорожной площадке отдыха в Корнуолле и как ее детство, проведенное в доме на колесах на берегу реки, из вод которой ее папаша собирался добывать олово, чтобы заработать на жизнь, было частью ее прошлого, с которым Дейдра рассталась в тот момент, когда она, и ее брат, и сестра были отобраны у родителей. Речь шла о полном пренебрежении родительскими обязанностями: они не ходили в школу, у них не было медицинской страховки, жили они в жутких условиях, носили давно не стиранную одежду, их волосы, полные вшей, сбились в колтуны, а зубы качались и уже начали гнить. Томас хотел сказать ей, что она ничего никому не должна, несмотря на то что ее мать умирает. Но дело было в ее имени – Эдрек – и в том, что она будет чувствовать, если не совершит это последнее усилие, чтобы окончательно избавиться от своего прошлого.

– Мне очень хотелось бы, чтобы ты был сейчас рядом, – раздалось в трубке.

– А это еще почему? Я ведь вроде никудышный советчик.

– Зато ты отличный компаньон. Я бы попросила тебя поехать со мной. Просто чтобы ты был рядом.

– Ах вот как… Что ж, в настоящий момент это невозможно. Я, кажется, сам себя загнал в угол, и если не разберусь со всем этим, то дальше буду заниматься только прогулками в Пензансе[164]. Или патрулировать вместе с Барбарой улицы Бервика-на-Твиде. В любом случае, что бы ты ни решила, ехать тебе придется одной. Но мысленно я буду рядом. Позволь мне сказать тебе, что все эти вещи – те, которые на нас давят, – лучше всего отбросить куда подальше, если появляется такая возможность. Вот как-то так. Мне жаль, но сейчас ты находишься именно в такой ситуации. Надеюсь, что ты не жалеешь о том, что позвонила.

И опять повисла пауза. Довольно длинная. На мгновение Линли показалось, что их разъединили. Он даже позвал ее.

– Ах да. Да. Я здесь, – отозвалась Дейдра. – Просто задумалась.

– Ехать или не ехать?

– Совсем нет. В Корнуолл я точно еду.

– Тогда о чем?

– Я задумалась о том, буду ли когда-нибудь жалеть о том, что позвонила тебе, Томми.

– Боюсь спрашивать…

– Не буду. То есть не буду жалеть. Чем бы все это ни закончилось.

Они разъединились, и Линли какое-то время сидел на единственном в номере стуле перед узким столом, который он использовал как рабочий. Инспектор внимательно прислушался к мерному стуку своего сердца и задумался о том, что для человека может значить решение полюбить вновь после страшной потери.

Он все еще держал телефон в руках, поэтому, когда тот зазвонил вновь, Томас ответил, даже не посмотрев, что это опять звонит Изабелла.

– Что-нибудь нашли? – спросила она, не тратя время на приветствие.

Линли не стал спрашивать, что она имеет в виду, и не стал пытаться подсластить пилюлю, что, возможно, сделал бы, если б только что не поговорил с Дейдрой и не услышал, что она хотела бы, чтобы он был рядом с ней во время поездки в Корнуолл, – а это, естественно, было невозможно.

– У Йена Дрюитта был мобильный, – сказал он прямо в лоб. – И машина. Мы нашли и то и другое. А еще выяснили, что заместитель главного констебля Вестмерсийского управления полиции – мать того мальчика, которого ты допрашивала. Они вместе с патологоанатомом, производившим вскрытие тела Дрюитта, входят в одну группу пилотов-планеристов. Но это так, кстати. Кажется, все они на паях владеют планером. Так вот, заместитель главного констебля – ее зовут Кловер Фриман – позвонила сержанту, отвечающему за полицейских общественной поддержки, и велела доставить Дрюитта в участок для допроса. Все это говорит только об одном: Барбара была права, когда писала отчет, который ты заставила ее изменить.

Какое-то время Изабелла молчала, по-видимому обдумывая услышанное. И то, что она делает это именно сейчас, здорово разозлило Линли.

– О чем ты, черт возьми, думала, когда велела Барбаре изменить отчет? – спросил он. – Вас послали сюда…

– Не смей учить меня, как надо работать! – рявкнула суперинтендант.

– …для того чтобы вы выяснили, как КРЖП проводила расследование смерти в полицейском участке, и именно это и пыталась сделать Барбара. У нас есть девятнадцатидневный провал между звонком, ставшим причиной ареста, и самим арестом, Изабелла, и, как нам удалось выяснить, никто не пытался выяснить хоть что-нибудь про жизнь Дрюитта, а это значит, что никаких причин для его ареста не было. Именно это и пыталась сказать Барбара, так какого дьявола ты заткнула ей рот?

– Мы приехали в Ладлоу с единственной целью – выяснить, как КРЖП вела расследование после смерти Дрюитта, а не до. И именно это мы и сделали. Все остальное не имеет значения.

– Ты что, с ума сошла?

– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? Ты что о себе возомнил…