– Мы прочитали ваш отчет, – сказал Линли, – и готовы согласиться, что лицо и шея являются основными источниками информации в случаях, когда совершается самоубийство, подобное этому. Повреждения кистей рук соответствуют тому, что ПОП рассказал об аресте, при котором он воспользовался наручниками, и нам понятно, почему он снял их, когда они добрались до участка. Но если, как вы сказали, здесь видны не все признаки самоубийства, то чего, по вашему мнению, не хватает?
Сканнелл вернула им фотографии и отчет. Затем дотронулась до руки Дасти, чтобы привлечь ее внимание, и указала ей на точку на своей голове, где, по ее мнению, надо было еще поработать с прической.
– При самоубийстве такого типа – я имею в виду повешение на дверной ручке – очень часто наблюдаются конвульсии нижних конечностей. Если вспомнить, как располагалось тело, на полу должны были остаться следы этих конвульсий, которых тут не видно. Правда, у него конвульсий могло и не случиться или он носил обувь, не оставляющую следов, – например, кроссовки пол не портят, – но само отсутствие таких следов ничего не значит, если остальные признаки налицо.
Услышав это, Хейверс почувствовала неожиданный прилив энергии.
– Сэр?.. – обратилась она к Линли, но тот уже понял ее мысль.
– Вы сейчас говорите о следах как от шарканья ногами, так? – уточнил инспектор у патологоанатома.
– Ну да. Они могут быть на месте такого самоубийства. Но, как я уже сказала, конвульсии не гарантированы – если вы простите мне такое выражение, – да и в некоторых случаях от них может не остаться следов.
Барбара посмотрела на Линли. Тот, в свою очередь, посмотрел на нее. Сканнелл в зеркале заметила этот обмен взглядами.
– В чем дело? – поинтересовалась она.
– А если человек сидит на стуле, – задал вопрос Линли, – может кто-то подойти к нему сзади и совершить преступление – убийство, – выдав его впоследствии за самоубийство?
– Да, возможно, что в этом случае стола оставила бы след, который наводил бы на мысль о самоубийстве, – медленно сказала патологоанатом, подумав несколько секунд, – но здесь – в кабинете – я не вижу ни малейших следов борьбы на полу. Я не могу представить себе, чтобы бедняга просто сидел и ждал, когда у него на шее затянут удавку. Даже если б все еще был закован в наручники, он, без сомнения, брыкался бы и пытался вывернуться.
– Оставляя, таким образам, следы на полу, – закончил Линли.
– То есть шаркая по полу, – уточнила Барбара.
– Оставляя следы, шаркая, царапая – как вам будет угодно. – Кивнув, Нэнси Сканнелл извинилась перед Дасти, которая осторожно придержала ее за плечо. – Могу сказать, что в этом случае на полу должны были остаться потертости.
«Бинго! Ур-р-ра! И все такое…» – подумала Барбара. Наконец-то им удалось что-то обнаружить.
Поменяться телефонами с Кловер было легко. Они заряжали их каждую ночь, а так как код доступа у них был один и тот же – на тот случай, если кому-то из них вдруг понадобится воспользоваться телефоном другого, – надо было лишь проследить, чтобы обои на экране его собственного телефона были такими же, как на экране телефона Кловер. Это было совсем просто, поскольку его жена была не тем человеком, который ставит фоном для нескольких используемых им приложений сентиментальные личные фото ребенка, собаки или кошки. Поэтому, для того чтобы найти соответствующее изображение катящихся океанских волн в собственном смартфоне, Тревору понадобилось всего тридцать секунд.
Он предполагал, что в течение дня Кло заметит подмену, но был уверен, что у него будет достаточно времени, чтобы провести снупинг[224], который, после их вчерашней беседы с Газом Раддоком, был, по его мнению, необходим. Потому что Газ врал не так хорошо, как казалось ему самому.
Немедленно после своей беседы с полицейским Тревор очень внимательно изучил журнал вызовов своего собственного телефона за последние два месяца. Это не составило большого труда, ведь эти данные хранились в памяти самого аппарата. И здесь он обнаружил, что начиная с 22 марта и по 16 мая звонки Газу Раддоку и от Газа Раддока следовали регулярно. Как и те, которые он обнаружил, посмотрев в журнал первый раз. Все они случались или поздно ночью, или рано утром. Иногда это был лишь один звонок, а иногда таких звонков было по четыре в день.
После изучения собственного телефона Тревору захотелось узнать больше. То, что Кловер и Газ уже объяснили, что звонки были связаны с секретным планом «заботы» о Финне в Ладлоу, было понятно, но возникал дополнительный вопрос, связанный с тем, что же это была за «забота» такая, если она требовала такого интенсивного обмена звонками. Тревор хотел получить ответы и начал с того, что позвонил своему телефонному провайдеру. Он назвал бездушной и безымянной машине все необходимые комбинации цифр и слов и объяснил, что хотел бы проверить несколько звонков, которые мог сделать его непослушный ребенок. После этого ему оставалось только подождать, пока ему пришлют эту информацию.
