Музей располагался на берегу реки Соверн. Это было здание бывшего литейного цеха, который архитектор замаскировал кирпичными украшениями на фронтонах, зубцами на крыше западного и восточного фасадов и печными трубами с дополнительными зубцами так, что строение походило скорее на замок, а не на литейное производство. Кроме того, фронтон здания, выходивший непосредственно на Айронбридж и украшенный стрельчатыми перпендикулярными окнами с граненым остеклением, делал его похожим на церковь, как будто его создатель никак не мог решить, что больше убедит жителей города в том, что ни качество воздуха, которым они дышат, ни качество воды, которую они пьют, не страдают от близкого соседства литейного цеха. Правда, вся маскировка разрушалась наличием железнодорожной ветки, идущей прямо в здание, и самим его расположением в опасной близости от реки, из-за которого цех так часто заливало паводками, что само его существование после всех этих лет казалось настоящим чудом.
До закрытия оставалось совсем немного времени, и на парковке стояли всего три машины. Ясмина прошла внутрь и спросила у билетерши Линду Гудейл, потому что мама Джастина, как хорошо было известно Ясмине, была директором музея. А еще Ясмина знала, что весь клан Гудейлов гордится тем, что Линда много лет назад начинала еще с билетерши в музее, мало похожем на нынешний современный образовательный центр. Она поднималась по ступенькам карьерной лестницы так же, как ее муж поднимался по ним в музее «Викторианский городок» в Блистс-Хилл. Несмотря на то что ни у нее, ни у него не было университетского образования и они даже не окончили колледж, эти Гудейлы были настоящими работягами, готовыми бесконечно что-то делать, перестраивать и выдумывать.
Переговорив по телефону, билетерша сказала, что директор музея сейчас закончит кое-какие дела и скоро подойдет. Если Ясмина хочет, она может осмотреть экспозицию – в ней как раз появилась новая диорама. Ясмина сказала, что лучше выйдет на улицу, на весеннее солнышко. Билетерша равнодушно пожала плечами и вернулась к своему компьютеру.
Выйдя из музея, Ясмина прошла к стене на границе парковки. Она заметила, что на низких берегах полноводной реки колокольчики перемешались с золотистыми соцветиями камнеломки. Чем выше становились берега, тем гуще росла на них трава, среди которой виднелись склоненные головки соцветий борца. Напротив того места, где она стояла, протягивали свои свежие весенние листья навстречу солнечным лучам ивы и ольха. Май всегда был любимым месяцем Ясмины. Правда, в этом году она с удовольствием провела бы его в коме.
– Доктор Ломакс?..
Ясмина обернулась. Конечно, она узнала Линду Гудейл, поскольку они были знакомы вот уже много лет. Миссис Ломакс сразу сообразила, что означает тот факт, что женщина не назвала ее по имени.
– Прошу вас, – сказала она, – меня зовут Ясмина. Могу я поговорить с вами, Линда? Это очень срочно.
Та наблюдала за ней с совершенно равнодушным выражением лица.
– Ага, я так и думала, – сказала она. – Такие, как вы, не любят сюрпризов.
Ясмина была не настолько глупа, чтобы не понять, что Линда нарочно выбрала этот акцент. Она использовала его для того, чтобы гостья еще раз поняла: «У нас разное происхождение, и я хорошо понимаю, что вы обо мне думаете».
Ясмина прикусила губу. Она не хотела, чтобы их разговор начался таким образом. Неожиданно быстро Линде Гудейл удалось взять над ней верх.
– Но жизнь полна сюрпризов, прауда? – Линда порылась в сумочке и достала упаковку жевательной резинки. Ясмина заметила, что это была антиникотиновая жвачка, которую обычно используют люди, бросающие курить. И тут она поняла, что вообще не знает о том, что Линда курит, и задумалась, не превращает ли ее такое неведение в сноба.
– Так вот, этот ваш разговор, Ясмина… Это же о моем Джастине, прауда? – Линда засунула пластинку жвачки в рот, а пачку убрала в карман кардигана, доходившего ей до колен. – То есть я хочу, конечно, сказать о моем Джастине и вашей Миссе. Ведь вы приехали сюда из-за этого?
«Пожалуйста, ну пожалуйста, прекратите говорить со мной в такой манере», – хотелось сказать Ясмине, потому что Линда ставила ее в невыгодное положение. Но она знала, что подобная просьба неизбежно приведет к разговору о классовом и социальном неравенстве, которое существовало между их детьми, и к тому, что, по мнению Линды, Ясмина думает по этому поводу. Но то, что им необходимо обсудить, не имеет никакого отношения к социальному положению, хотя, возможно, Гудейлам это никогда не приходило в голову.
– Вы наверняка знаете, что они собрались пожениться, – сказала Ясмина. – Уже разместили объявление о бракосочетании.
Такое прямое начало заставило лицо Линды окаменеть.
– Ну, я не живу, спрятав голову в песок, как некоторые, – сказала она, – и я об этом слыхала. Должна сказать, што ждала, скока же вам потребуется времени, штоб это выяснить. Вы же не бегаете каждое утро в загс, штобы посмотреть на объявления. Но информация дошла до вас довольно быстро.
