– Вот что я хочу сказать тебе, Сати, – продолжила она, – женитьба в таком молодом возрасте почти никогда не приводит ни к чему хорошему, а я не желаю Миссе такого испытания, как неудачное замужество. А ты?.. Вот и я думаю, что нет. Я просто уверена – Мисса послушается, если ты с ней поговоришь. Она знает, как ты скучаешь по ней. Она знает, что нужна тебе. И я хочу, чтобы ты с ней поговорила. Ты меня понимаешь? Я хотела бы, чтобы ты встретилась с ней в доме Гудейлов или в Блистс-Хилл – я сама с удовольствием отвезу тебя туда – и попросила бы ее вернуться домой. Скажи ей правду: мама сожалеет о том, что произошло с Вестмерсийским колледжем, и очень просит простить ее, а ты хочешь быть с ней, чего не произойдет после ее замужества…
– Она сказала, что я смогу жить вместе с ними, – резко прервала ее Сати.
Ясмина взяла стакан и отпила глоток воды.
– Милая, но ведь если они снимут этот коттедж в Джекфилде…
– Это было еще до всего этого, Ма. Она сказала мне, что когда они с Джастином поженятся, я смогу, если захочу, жить с ними. И они не собираются жить в маленьком коттедже. Они найдут себе что-то побольше. И еще она сказала, что там для меня будет комната – и не какая-то гостевая, а моя собственная спальня, – в которой я смогу жить.
Ясмина почувствовала, что во рту у нее пересохло. Губы тоже стали сухими. Даже ладони, казалось, полностью лишились влаги.
– Сати, милая моя девочка, – сказала она, – ты еще не в том возрасте, чтобы жить без мамы и папы.
– Она сказала, что сообщит мне, когда будет помолвка, чтобы я могла на нее прийти. А после этого они с Джастином заберут меня, и я буду жить с ними.
До Ясмины дошло, что она пропустила одну очень важную деталь в рассказе дочери.
– Так ты что, уже знала, что они вот-вот поженятся?
– Мисса говорила, что они собираются. То есть они оба говорили. И еще спрашивали, не хочу ли я пойти с ними в загс, но я сказала, что ты рассердишься, а они сказали, что ну и пусть, а если мне страшно, то Джастин может за мной приехать. Я сказала, что мне не страшно, но я не хочу еще больше расстраивать тебя, поэтому лучше подожду. А вот потом, когда у них все будет готово, я к ним перееду.
– А почему ты ничего об этом мне не рассказала? – Ясмина откинулась на спинку своего стула.
– А я знала, что ты скажешь «нет».
– Я не про твою жизнь с ними. Этого никогда не произойдет, можешь быть в этом уверена. Я про загс, свадьбу, их намерения… – Ясмина схватила Сати за руку. Ее пальцы сжались так сильно, что девочка вскрикнула. – Это ее будущее, – прошипела женщина. – Ты это понимаешь? Это не игрушки. И это не еще один способ дать маме пощечину. Это ее жизнь, глупая ты девчонка. И ты знала… Все это время ты знала…
– Мне больно, Ма! – Сати попыталась вырвать руку.
– Это еще цветочки… Что с тобой? Где твоя голова? Я могла бы встретить их там. Могла бы помешать этому. Я могла бы…
– Вот именно это и сказала Мисса, – глаза Сати наполнились слезами. – Она сказала, что ты на все пойдешь. Сказала, что ты ее ненавидишь. Сказала, что ты ненавидишь Джастина. Она сказала, что ты ненавидишь всех, кто с тобой не согласен.
– Я не…
– Ты делаешь мне больно! Твои ногти… Прекрати. Мам, ну пожалуйста… – Сати расплакалась. – Я здесь не останусь. Не останусь с тобой. Янны больше нет, Мисса уехала, и у меня никого больше нет, потому что я не вещь, и я буду жить с Миссой и Джастином, и ты не сможешь меня остановить, потому что если ты это сделаешь, то я убегу, и ты меня никогда не найдешь, и я поеду в Лондон и буду жить на улице и…
Ясмина ударила ее так сильно, что голова Сати откинулась назад. Понадобилось какое-то время, чтобы женщина поняла, что она дала дочери не пощечину, как намеревалась, а ударила ее сжатым кулаком.
– Сати… – сказала она. – Боже… Сати, доченька моя…
Говоря эти слова, она разжала руку. Сати вскочила на ноги и бросилась к двери. Ясмина закричала ей вслед с отчаянием, рожденным сожалением, печалью и осознанием произошедшего.
Хлопок двери сказал ей о том, что сделанного уже не вернешь.
Первое, что пришло на ум Рабии Ломакс, когда раздался звонок в дверь, была мысль о том, что полиция хочет допросить ее еще раз. Если верить телесериалам, копы прекрасно знают, что визит во внеурочное время – особенно после десяти вечера – даст лучший результат, чем тот, которого они добились в прошлый раз.
Однако, открыв дверь, Рабия нос к носу столкнулась со своим младшим сыном. Ей не очень понравилось то, что в руках у него была сумка, в которую он, по-видимому, засунул кое-какую одежду. Выражение его лица ей тоже не понравилось – оно было таким измученным, что Рабия сразу поняла: случилось что-то ужасное.
Она отошла от двери. Тимоти вошел в дом. Сначала он ничего не сказал, а просто прошел в гостиную, опустился на софу и разжал пальцы, позволив сумке упасть на пол.
– И Сати тоже, – были его первые слова, от которых у Рабии похолодело под ребрами. Она опустилась на ближайший к ней предмет мебели. Им оказалась оттоманка.
