– С детскими учреждениями тоже бывают проблемы. Но, смею надеяться, для мистера Раддока я человек безобидный – каковым я и являюсь на самом деле, – поскольку в большинстве случаев дело ограничивается: «Привет, Гарри; надеюсь ты не конфликтуешь с законом» – и не более того. Если, конечно, я не пытаюсь продать что-нибудь на рыночной площади. Должен признаться, что офицер Раддок бывает этим недоволен, потому что у меня нет лицензии на уличную торговлю.
– Я видела, как он недавно беседовал с вами, – заметила Барбара, затягиваясь сигаретой. – Но зачем торговать на рынке, если вам не нужны деньги?
Гарри стряхнул пепел на булыжники, затянулся, потом аккуратно затушил сигарету ботинком, а окурок спрятал в карман.
– Не люблю мусор, – сказал он.
На мгновение Барбара подумала, что бомж имеет в виду окурок, но потом сообразила, что он говорит о вещах, которые продает на рынке.
– Вы о хламе, который находите?
– Люди – удивительные создания, когда дело доходит до избавления от вещей. А я их спасаю и продаю. Время от времени офицер Раддок обращает на это внимание. Правда, он полицейский, для которого все равны. Так что гоняет всех, кто занимается торговлей без лицензии.
– Такое впечатление, что он никому не портит жизнь.
– Может быть, кому-то и портит, но не мне. Мне он кажется порядочным парнем, который занимается скучной работой. И большего я сказать не готов.
– А почему работа скучная? – поинтересовалась Барбара.
– Мне надо было сказать «кажущаяся скучной». То есть для меня. Бродить по городу, проверять замки на дверях магазинов, собирать напившихся студентов с улиц, отвозить их домой, когда те слишком набрались, чтобы идти самостоятельно или, не дай бог, садиться за руль…
– А вы, случайно, не видели его в ту ночь, когда умер Йен Дрюитт? Офицеру Раддоку приказали доставить его в участок, и они должны были ехать из церкви Святого Лаврентия. Это было в марте.
– Мне будет сложно это вспомнить, – Гарри почесал голову. – Для меня почти все ночи одинаковые, поэтому многие вещи перемешиваются в голове. А нет ли чего-то особенного в той ночи, когда умер мистер Дрюитт?
Барбара задумалась. Конечно, Гарри Рочестер был прав. Обычно люди не могут вспомнить, что происходило в ту или иную ночь, если только они не такие педанты, что любое изменение привычного течения вещей может превратить их в безнадежных невротиков. Однако есть шанс, что ему может помочь небольшая деталь…
– А вам поможет, если я скажу, что это была ночь коллективной пьянки? И офицер Раддок не мог разобраться с ней, как он всегда это делает, поэтому продолжаться она могла дольше обычного?
– Увы, – ответил бродяга, – коллективные пьянки – это неотъемлемая часть жизни Ладлоу. И случаются они по нескольку раз за месяц. Обычно с ними действительно разбирается офицер Раддок, но я не могу сказать, была ли такая ночь, когда он этого не делал.
– В ту ночь эта пьянка могла продолжаться дольше обычного, потому что ему приходилось действовать по телефону.
Поразмышляв над этим, Гарри сказал:
– По правде говоря, я не готов оценить, насколько это могло быть успешно. Обычно он разбирается с этим лично.
– И что же он делает?
– Вот это мне точно будет трудно сказать. Полагаю, он начинает с того, что выгоняет напившихся из пабов, а потом убирает их с улиц. Правда, я лишь однажды наблюдал за тем, как он это делает: Раддок запихивал двух или трех юнцов в свою машину, чтобы отвезти их домой. То есть это я решил, что он повезет их домой. Полагаю, что он также мог везти их в участок, чтобы они… как это говорится… просохли. Честно говоря, я просто не знаю. Кстати, а вот этот человек. Вы можете сами у него спросить.
Разговаривая с Гарри, сержант сидела спиной к переходу, ведущему с Куолити-сквер. Теперь она повернулась и увидела, что из него только что появился Гэри Раддок. Увидев их, издали помахал им рукой, но подходить не стал.
– Не нарушайте закон! – весело крикнул он им и пошел к машине, которую оставил возле самого входа в Вестмерсийский колледж. А забравшись в нее, повернул на Динхэм-стрит, которая, как вспомнила сержант, должна была привести его к дому. «Интересно, что вообще заставило его выйти из дома после того, как он вымыл Роба под душем?» – подумала Барбара.
Изабелле Ардери пришлось собрать в кулак все свое терпение, пока она ждала, когда помощник комиссара вернется с ленча. По информации Джуди – без «т» на конце, пожалуйста, – сэр Дэвид отбыл в Мэрилебон[113] на встречу с неназванным политическим тяжеловесом, для обсуждения вопроса использования этого его веса в политике. Больше Джуди ничего не знала. А вот то, что помощник комиссара сильно задерживается, она даже не пыталась скрывать: «Несомненно, движение, как обычно, кошмарное. Я предлагала сэру Дэвиду воспользоваться подземкой, но надо знать сэра Дэвида…»
