— Думаю, что у тебя не все в порядке с головой, — Роберто откинулся на спинку дивана. Не хватало ему старых проблем, как свалилась новая — теперь дети в курсе, что у него были отношения с Кристиной. Это не очень обрадует ее.
Рамона покраснела от гнева.
— Палома, ты что не слышала? У твоего мужа есть любовница. Она реальная, это не те женщины, с которыми он путался все это время.
— Как же ты осведомлена о моей жизни, — заметил Роберто, он был спокоен, хотя внутри него все кипело.
— Почему меня это должно волновать? — удивленно спросила Палома. — Мы давно…
— Это не важно, — перебил ее Роберто. — Мануэль, проводи Палому наверх, пожалуйста, — попросил Роберто и подождал, пока они уйдут. — Мама, у тебя нет своих проблем? Своей жизни? Ты так рьяно вмешиваешься в нашу, строишь козни Виктории. Что с тобой? Кто ты?
Рамона осеклась. Она не узнавала сына.
— Ты осталась одна. Сегодня из дома ушла Виктория, завтра не будет меня. Потом уйдет Палома. С кем ты останешься? Чего ты добиваешься?
— Куда ты уйдешь? Куда уйдет Палома. Это ваш дом. Вы опустили руки. Позволяете своей дочери губить свою жизнь. Я не позволю…
— Успокойся. Жизнь Виктории тебя не касается. Как нет у тебя никаких прав и на мою, и на жизнь Паломы.
— Ты так говоришь, как будто бы вы уже все решили. Ты уходишь к ней? Забыл, что она променяла тебя на другого, — она ударила его в самое больное место.
— Нет, как же я могу забыть, — он встал с дивана и раскинул руки, — ты же мне постоянно об этом напоминаешь.
— Опять побежишь из дома? — заметила она. — Ты всегда убегаешь от проблем.
— Ошибаешься. Я никогда он них не бежал. Я всегда смотрю жизни в лицо, в отличие от тебя. Это ты прячешься за своими предрассудками.
— Предрассудки. Теперь это так называется? — Рамона оперлась о спинку дивана. — Теперь измена имеет новое название?
— О какой измене ты говоришь? — Роберто склонил голову.
— Кристина тебе изменила. Те фотографии.
— Почему тебя это так волнует? — он не понимал. — Это должно волновать меня. И только меня. И потом, это было так давно, что уже не имеет значения.
— Ты готов забыть о предательстве?
— Господи, да оставь ты всех в покое. Ты не понимаешь, что говоришь, что делаешь. Однако, я хочу тебя предупредить, я больше не намерен терпеть все это. Не стоит тебе вмешиваться, иначе пострадаешь ты сама.
— Что ты сделаешь?
— Я заявлю на тебя в полицию, что ты угрожала жизни моей дочери. Свидетелей полно.
— Ты не посмеешь.
— Ты в этом так уверена?
Рамона замолчала. Неужели у него хватит смелости — она не была уверена, ведь Роб всегда старался оградить свою жизнь от сплетен.
— Я тебя предупредил. Еще хоть раз, хоть маленький намек, и ты окажешься за решеткой, либо в больнице. Последнее время я сомневаюсь в твоем психическом состояние.
— Роберто, — Рамона опустилась на диван. Ее сын не шутил. Сейчас, когда он вот так спокойно, и в то же время жестко говорил, она поняла всю серьезность ситуации.
Роберто посмотрел на мать и поднялся наверх. Он хотел переодеться, и ему нужно было уехать, проверить состояние Виктории.
Рамона осталась одна. В гостиной горел свет, было тепло, но Рамоне стало ужасно холодно, горько. Ее жизнь разваливалась, и виновата в этом одна Кристина. Все пошло не так, как только она вошла в их жизнь, все изменилось с того самого дня, когда Роберто с ней познакомился. Впервые в жизни Рамона испугалась, она поняла, что теряет все, за что боролась всю свою жизнь. У нее ничего не остается. Все уходят, а она не в состоянии этому помешать…
Даниэль уговорил Викторию прилечь, сам же присел рядом.
— Даниэль, что же нам делать?
— Все так сложно и непонятно. Но если твоя бабушка права, то…, о Боже.
— Что? — Виктория села.
— Сеньор Роберто как-то рассказывал, что очень любил, а вдруг он это говорил о маме.
— Кристина, — Виктория побледнела. — Тогда это объясняет его поведение, когда помнишь, после банкета, когда они встретились. Папа, он разбил бокал, порезал руку. Мы быстро уехали. А потом, он был в таком гневе, что разнес весь свой кабинет. Я никогда его таким не видела. Что же с ними случилось? Почему они расстались?
— Все не просто. Мама, она никогда не позволяла себе никаких вольностей в отношении мужчин. Даже с папой была, ну как бы это правильно сказать — холодна. А с твоим отцом, их что-то связывает. Это же видно невооруженным глазом. После того случая, когда на нее напали, она прекратила все интимные отношения с отцом. Они жили в разных комнатах как друзья.
— Мы об этом уже говорили, — вспомнила Виктория. — Неужели это могла подстроить бабушка?
— Да нет, она же уже была замужем за папой. Этого просто не может быть.
— Да, ты прав. Бабушка бы на такое не решилась. Это же такая низость.
— Виктория, если мама и сеньор Роберто… Если они действительно что-то чувствуют к друг другу, — Даниэль крепче обнял Викторию. — Давай поможем им. Начнем с того, что не будем мешать.
Виктория была настолько удивлена, что ничего не могла произнести.
— Мама, она заслуживает счастья. Я правда не очень уверен, что твой отец…