— Эх, Даниэль, — хотела бы я, чтобы мой папа хоть раз почувствовал себя человеком, настоящим, живым. Мне кажется, что он себя заморозил. Не знаю, что там произошло, но что-то такое, от чего он стал таким холодным. Даже бабушка говорит про него, как про чужого. Ее рассказы о молодом папе совершенно не укладываются у меня в голове. Это два разных человека.
— Мама, — Даниэль выдохнул это слово с таким теплом, трепетом, любовью.
Виктория и Карлос увидели перемену в своем друге. Как будто бы с приходом этой женщины, Даниэль приобрел большую уверенность в себе, почувствовал опору. К ним приближалась Сабрина со своей матерью. О, эта была красивая женщина. Обаятельная, стройная. Ухоженная. Она привлекала внимание своим шармом. Карлос замер, сердце забилось так сильно, что он даже пошатнулся.
— Даниэль, сынок, — ее голос с теплотой и хрипотцой уже знакомый Виктории и Карлосу. Кристина обняла сына, поцеловала в щеку. С беспокойством осмотрела его. — Все в порядке?
— Мама, ну конечно, с ним все в порядке, — Сабрина засмеялась. — Он уже большой мальчик.
— Да, мама, — Даниэль взял Кристину за руку, поцеловал ее.
— Виктория, Карлос, — поздоровалась она.
Кристина взглянула на молодых людей. Она улыбнулась им, кивнула головой. Карлос протянул руку, желая дотронуться до этой женщины, прикоснуться. Кристина сжала его руку, ее сердце кольнуло. Она не подала виду, лишь только краешек глаза чуть дернулся. Она не могла отвезти глаз от Карлоса. Его глаза. Что в них так волнует ее? Карлос тонул в глазах этой женщины. Рядом с ней вдруг возникло ощущения покоя.
— Вы просто необыкновенны, — выдохнул Карлос, — Даниэль был прав, рассказывая о вас.
— Моя мама — чудо, — Даниэль приобнял Кристину.
— Мне оставь немного, — Сабрина обняла Кристину с другой стороны, они все вместе весело засмеялись.
— Вы для меня все, — Кристина с любовью и нежностью провела рукой по их волосам. — Карлос, Виктория, я и вас могу обнять, чтобы вы не чувствовали себя обделенными. Друзья моих детей. Мои друзья.
Виктория и Карлос поняли, что она действительно сказала правду, не стесняясь проявления своей любви и нежности на людях.
— Пойдемте, а то нас уже заждались, — Даниэль взял Кристину под руку. — Я вас познакомлю, сеньора со своим начальником.
Сабрина подхватила под руки Викторию и Карлоса и направилась следом за братом и матерью. Как же было легко рядом с этими людьми.
Алехандро остановил Августу, которая уже собиралась уходить. Ее рука была холодна.
— Ты никуда не уйдешь. Возьми себя в руки, — он жестко и тихо говорил ей практически на ухо, в то время как Роберто забирал очередной бокал с шампанским у Паломы.
— Тебе уже хватит, — он сказал это обычным тоном, не заботясь о том, что кто-то может услышать. — Ты позоришь себя, — понизив голос, — здесь Виктория, подумай хотя бы о ней.
Алехандро стала раздражать Августа. Он повернулся к ней, чтобы одернуть ее, но увидел, что глаза Августы расширились, лицо побледнело еще больше, она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Что ее так испугало? Или кто?
Роберто держал в руке бокал с шампанским, что забрал у Паломы. Он не успел его поставить. Стук каблуков остановил его. Он приближался. Стук. Нет. Да что это такое? Он начинает сходить с ума?
Кристина видела две мужские спины, двух женщин, которые они скрывали. Она споткнулась, Даниэль ее поддержал. Кристина смотрела на одну спину, не веря своим глазам. Нет, не может быть. Это просто ошибка. Воображение играет с ней. Также как и в парке, ей просто кажется. Они уже пришли. Сейчас все уладиться.
Алехандро и Роберто повернулись разом. Алехандро со злостью — что так напугало его жену. Роберто с раздражением, желая избавиться от наваждения.
— Познакомьтесь, сеньор Роберто, сеньор Алехандро, это моя мама Кристина Фернандез, — представил Даниэль.
Ноги Кристины подкосились. Самый страшный кошмар в ее жизни стал явью. Сабрина встала позади матери и положила руки ей на плечи. Только это не дало ей упасть. Она хотела стать невидимой, убежать, спрятаться, только бы не стоять сейчас здесь, перед этими двумя мужчинами. Двумя ее прошлыми, такими разными, что разделили ее жизнь на части. Она хотела бы закрыть глаза, чтобы не видеть, да не могла, переводя взгляд от одного к другому.
Алехандро наклонил голову набок, как коршун, осматривающий свою добычу. Его глаза сузились. Эта мерзавка, что украла у него сына, сама пришла к нему. Она жива, как и его сын. Даниэль. Так вот как выглядит его второй сын. И хищная ухмылка скользнула на его губы.
Роберто сжал бокал так, что он раскололся в его руке, но он продолжал сжимать, не чувствуя порезов, не ощущая, как кровь бежит по руке. Он явно сошел с ума. Не могла она сейчас стоять перед ним.
— Кристина, — в один голос сказали Алехандро и Роберто.
— Папа, твоя рука, — Виктория хотела подойти, но испугалась. Таким она еще отца не видела.
Радость озарила его лицо, глаза засияли, и в тот же миг заходили желваки. Зубы стиснуты. Боль, злость, гнев все смешалось в его взгляде. Его вид выражал одно — не подходи.