Нессельроде, сын немецкого дипломата, послужившего всем дворам Европы, родился на борту английского брига, стоявшего в Лиссабонском порту. По вероисповеданию он был лютеранин, знал несколько европейских языков, только русского до конца своих дней так и не выучил. Кроме дипломатических успехов прославился удачной женитьбой на самой богатой невесте России — дочери министра финансов Д. А. Гурьева. Любитель застолий, гурман Нессельроде и сам изобрёл несколько рецептов: супа, мороженого и пудинга, за что получил от Н. С. Лескова насмешливое прозвище «Кисельвроде».
Он умудрился не покидать министерство 40 лет, послужив трём императорам: Александру I, Николаю I и Александру II. Такое возможно только в одном случае — если собственные взгляды сановника чрезвычайно эластичны. Впрочем, одно личное политическое пристрастие у него всё же было: он боготворил австрийского канцлера Меттерниха и полагал, что Россия непременно должна идти в фарватере австрийской политики, не претендуя на собственные национальные интересы. За Наваринское сражение Нессельроде получил от своего кумира строгий выговор. Его привязанность к Меттерниху была так велика, что даже в Австрии говорили: в русской заграничной дипломатии есть две партии — Каподистрии и Меттерниха144. Император Николай прислушивался к советам обеих партий и даже пытался примирить их.
Вот почему командующий русской эскадрой получал такие противоречивые указания, отчего ему приходилось не только уклоняться в Средиземном море от встречных ветров и искать в зимние шторма надёжные гавани, но и лавировать на дипломатическом поприще, избегая столкновений и опасности наскочить на рифы.
Между тем разногласия недавних союзников по Наваринскому сражению дозрели до явного конфликта, и Порта поспешила использовать его в своих целях. Почувствовав поддержку Лондона и Парижа и опираясь на помощь Вены, Стамбул объявил, что отказывается от всех прежних договорённостей по греческому вопросу и отныне считает главной виновницей греческого восстания (видимо, и главной виновницей Наварина) Россию, а потому запрещает её подданным вести торговлю на территории Турции, закрывает для российских судов Босфор и объявляет войну. Россия в апреле 1828 года ответила тем же.
За три недели до объявления войны Гейден получил указание из Петербурга начать блокаду Дарданелл, чтобы не пропускать суда с оружием к берегам Греции и продовольствием к Константинополю. В поддержку была прислана эскадра под командованием контр-адмирала П. И. Рикорда в составе четырёх линейных кораблей, четырёх фрегатов и двух бригов (на фрегате «Александра» служил брат Нахимова Иван). Таким образом, на тот момент в Средиземном море Россия имела самый мощный флот — 20 вымпелов.
Поводом для начала блокады послужила резня христиан, учинённая турками на острове Крит. Формально Франция и Великобритания тоже участвовали в блокаде, но более всего они заботились, чтобы Россия не разгромила Порту. Поздравляя Гейдена с годовщиной Наваринского сражения, Кодрингтон достаточно откровенно написал ему: «Не забывайте, что Россия пугало, которое тревожит значительную часть французов и англичан, что боятся, как бы ваш добрый император не поглотил всю Турцию живьём с костями и мясом», — поясняя, почему война, которую Россия в одиночку ведёт с Портой, «возбуждает неудовольствие одних и зависть других»: «Таково всегдашнее следствие уклонения с прямого пути в грязные переулки! В политике, как и на прогулке, никто в таком случае не вправе ожидать, что вернётся домой с незамаранными сапогами»145.
России оставили путь прямой, но чрезвычайно трудный. Блокада Дарданелл проводилась в суровых зимних условиях, крепкие северо-западные ветры несли дожди, метели и морозы, держаться на якорях при сильном волнении было тяжело. Больше трудностей, чем непогода и турки, создавали только бывшие союзники. У Лондона были свои виды на Крит, и присутствие русских кораблей рядом с островом, население которого встречало их с восторгом, какого не знали англичане, их совсем не радовало. Вызывал опасения и тёплый приём, оказанный русским морякам на Мальте, где англичан традиционно не любили; даже возникло подозрение, что русские хотят прибрать остров к своим рукам. Когда же капитан И. Н. Бутаков на корабле «Царь Константин» во время крейсирования захватил египетские бриг и корвет, возмущение усилилось. Под дипломатическим нажимом Гейдену пришлось увести эскадру от Крита к Поросу.
