Заголовок, привлекший внимание, был напечатан в первой. Интуиция меня не подвела, статья называлась «Крах инженера Самарина». К моему удивлению, во второй газете тоже имелось кое-что интересное. «Кровавая драма в Рыбёшкино» гласили толстые чёрные буквы передовицы. Как видно, не только Бублику пришла в голову идея занять пару газетных полос известным делом.
– А откуда они у вас? – теперь я смотрела на хозяина «Тойоты» с куда большим интересом.
– Газеты? – осторожно уточнил он, явно удивляясь моему поведению. – Старые… Да, честно говоря, не успел выбросить… Извините…
Проблема чистоплотности автовладельца меня мало интересовала. Я нетерпеливо перебила:
– Вот это областная газета… Не городская…
– Это брата моего… Он загородом живет, я у него в гостях был. А жена его мне с собой потом грибов солёных дала. Четыре банки. И газетками проложила, чтоб в дороге не побились. Эти две так сверху и лежали… Снял когда доехал, а выкинуть забыл. – Он снова посмотрел с интересом, видимо недоумевая, чем же вызван такой приступ любопытства. – А что?
– Можно взять их себе?
Он чуть руль из рук не выпустил и даже не сразу нашёлся, что ответить.
– Поверьте, Аня… – тщательно подбирая слова, протянул Сергей. – Для вас я готов пожертвовать гораздо большим, чем эти газеты… Там что-то очень интересное?
Ответ мне понравился во всех смыслах. Я даже подумала, не исключено, что мы с Сергеем подружимся. То есть, с Серёжей.
– Большое спасибо! – Только теперь я заметила, что мы почти уже приехали. – Остановите, пожалуйста, здесь!
Я ткнула пальцем в направлении того самого перекрестка, где утром меня и подобрала «Тойота». Сергей послушно припарковался.
Газеты прямо-таки жгли руки, отчего, вероятно, я сгорала от желания поскорее забиться в укромный уголок и узнать, что же накопали журналисты по столь интересовавшему нас делу. Но сразу выскочить из машины я посчитала невежливым, поэтому мы потратили пару минут на взаимные вежливости и условились непременно созвониться.
Помахав «Тойоте» ручкой, я с трудом удержалась, чтобы не припустить к дому бегом.
– Дожила! – торопливо шагая к подъезду, укоризненно качала я головой. – Впадаешь в эйфорию от подаренных старых газет!
Интересно, почему мне казалось, что эти газеты – последний сюрприз на сегодня?
В городской газете статья оказалась с фотографиями. Силясь разглядеть в сумерках не слишком качественную печать, я подошла к подъезду.
– Анна Алексеевна? – окликнул вдруг кто-то, я подняла голову и едва не боднула шагнувшего навстречу мужчину.
Вздрогнув, я шарахнулась в сторону. Передо мной стоял капитан Мельников. Моя нижняя челюсть сама по себе отъехала вниз.
– Это вы? – конечно, вопрос не самый удачный, но я и в самом деле здорово растерялась.
– Я! – ответил Мельников и, кажется, был весьма доволен произведенным эффектом. – Надеюсь, я вас не напугал?
– Нет, нет! – торопливо соврала я, гадая, с чего вдруг тут объявился следователь. Очередной поздний визит явно не сулил ничего хорошего. Только где же Блинов и востроносый Каравайкин? В кустах, что ли, сидят? – Просто я вас сразу не заметила…
– В темноте читать вредно… – усмехнулся капитан, кивнув на газеты, и я моментально спрятала руки за спину.
На что это он намекает?
Пока я в полнейшем смятении пыталась собрать мысли в кучку, Мельников неторопливо закурил и, оглядев меня сквозь дым, указал на скамью возле дверей парадного:
– Анна Алексеевна, мы можем поговорить?
Что ж, здесь так здесь… Лучше, чем в квартире. На мой взгляд, Константин Михайлович слишком много курил. Я кивнула.
– Был сегодня в Рыбёшкино… – едва мы опустились на скамейку, начал он. – Но в доме вашей подруги никого нет… К телефону никто не подходит. Она куда-то уехала?
Я судорожно заворочала извилинами. Видимо близнецы уже на сборах… А Алиска потащила Бублика в город за красками. Но что за надобность следователю во мне?
Сотворив честную физиономию, я пожала плечами:
– Вчера она ничего не говорила. А я сегодня весь день на работе…
И пусть в меня плюнут, если я соврала.
Мельников в задумчивости покряхтел, глядя куда-то на козырек подъезда. Там сиротливо мерцала замызганная лампочка, сама стесняющаяся своего убогого света.
– Как полагаете, ваша подруга могла скрыться? – неожиданно повернулся Мельников и заглянул мне в глаза.
Я в полнейшем недоумении захлопала ресницами:
– Это зачем ещё? Послушайте, Константин Михайлович, я ведь совершенно серьёзно говорила вам…
– Да, да! – словно защищаясь, взмахнул руками Мельников, – я помню! Вы, кажется, даже давали голову на отсечение… – Он выдержал небольшую паузу. – Но что вы скажете на это?
И сунул руку во внутренний карман пиджака…
Сердце вдруг забухало в голове. Я знала только одно – сейчас Мельников достанет что-то очень, очень скверное…
– Вот! – и он протянул какую-то фотографию. – Думаю, у нас все же есть, что обсудить…
«Фотография? – я удивилась. – Но это не поляроид, которым стращала вдова…»
