— Хм, возможны варианты… — начал рассуждать вслух Коренус, пока драконоборец старательно высовывал язык и убеждался в нетипичной окраске слизистой, а тильсари ехидно хихикал и завистливо косился на зеркальце. — С одной стороны, Ламар может быть болен гиракским поветрием, ибо черный язык один из первых симптомов недуга…
Рыцарь испуганно вздрогнул. Вероятно, болезнь, названная магистром, была не из приятных. Коренус, отмщенный за высказанное давеча глупое предположение об окончательности утраты магического дара, выдержал демонстративную паузу и продолжил:
— С другой стороны, одновременно с почернением языка при гиракском поветрии набухают шишки на шее. У тебя не набухли?
— Нет, — с облегчением выпалил Ламар, торопливо проверив железы. Как всякий крупный, здоровый мужчина, он ужасно опасался неведомых недугов, с которыми невозможно совладать одной левой, как с тем же драконом.
— Значит, это не поветрие, — самым серьезным тоном заключил магистр и, жалея своего наивного ученика, признал: — Тогда, должно быть, ты случайно отведал несколько листьев крашеники. Ее кустов здесь изобилие, жаль, для ягод не сезон.
— Я не ел никаких листьев, кроме филии, — буркнул рыцарь, но буркнул неуверенно. Сегодня ведь столько растительной дряни жевать пришлось, чтобы снять эффект каафилии. Среди горькой филии вполне могло несколько листочков чего-то другого затеряться, а он и не заметил.
— Намеренно нет, но случайно мог, — намекнул Аш и, как заметила Оля, подмигнул тильсари. Тот подмигнул сейфару в ответ. Мало того, даже паук подмигнул человеку тремя из шести глаз.
«Так вот кто разыграл Ламара», — сообразила Ольга, совершенно успокоившись насчет здоровья рыцаря. Но выдавать секрет шутников не стала. Это, конечно, было не очень красиво, но пока таравердиец разбирался со своим «недугом», времени на завывания о бессмертной вечной любви и другие глупости у него не оставалось. Даже заколдованный, мужчина понимал, вести возвышенные речи, когда у тебя весь язык черный, как у больного, не лучший способ добиться расположения дамы.
Тильсари облизнул свою маленькую ложечку, отпил глоточек из крохотной пиалы-чашечки и торжественно осведомился:
— Довольны ли вы приютом, путники?
— Довольны, спасибо, дозорный, — ответил Аш с вежливым кивком.
— Насытились ли вы пищей, путники? — продолжил Нель, и только теперь Оля догадалась, что вопросы маленького человечка составляют некий ритуал.
— Насытились, спасибо, дозорный, — чинно подтвердил Коренус, продолжая, однако, уминать на десерт один шоколадный пряник за другим.
— Тогда пришло время историй, в благодарность за пищу, что разделил я с вами, первый черед беру себе, — подвел закономерный итог тильсари и, не дожидаясь ответа, напевно завел:
За время декламации паук подобрался под бочок к своему напарнику и, сложив полосатые мохнатые лапки, сел, выжидательно уставившись на огонь. Когда Нель произнес слово «камнях», рыжее пламя взметнулось вверх, обдав сидящих вокруг жаром, сучья громко затрещали. Словно и впрямь давали ответ.
— Выбор сделан! Камни! — провозгласил тильсари и, не задумываясь, завел: — Предки рассказывали, давным-давно, в самом начале времен, когда по всей земле свободно ходили боги, избрали они Фодажский лес местом своих встреч. На поляне, где собирались Семеро, была воздвигнута Арка Мечты. Сотворили ее боги, вложив по частице силы своей в суть, воплощенную в камне, чтобы из любого уголка мира могли шагнуть по зову сородичей на поляну встреч. Красоты неописуемой были узоры на Арке, белый камень походил на кружево. Никогда смертный резчик не сможет повторить такого великолепия. А центральный из камней Арки блистал, точно радуга после дождя. От камня этого свое начало брал Радужный Мост, по нему приходили и уходили Семеро. Минули века, все реже и реже собирались боги на поляне встреч, все больше иных дел находилось у них в мире. А потом настал час, когда Арку нашли смертные, и божественная сила, заключенная в камнях, откликнулась на их зов. Боги дозволили!
— Это как? — Голос рыцаря после мелодичного звона тильсари показался карканьем ворона.
Коренус сердито шикнул на Ламара, но Нель не обиделся. Наверное, традицией не запрещалось прерывать повествование вопросами.
— Волею Семерых стало так: Арка Мечты, коль приходил к ней путник с открытым сердцем, могла явить ответ на любой заданный вопрос. Только звучать он должен был одновременно вслух и в душе паломника. Если ж разлад меж сказанным и задуманным был велик, видения в Арке не являлись. Но еще удивительней история о Радужном Мосте. Отважившийся шагнуть на него через Арку Мечты мог пройти коротким путем к воплощению своих самых сокровенных чаяний.
— В чем подвох? — уточнил сейфар, напряженно слушавший историю.