— Тот, кто не знал, чего хочет, или не желал достаточно сильно, навсегда терялся в сиянии Моста, — улыбнулся краешком губ тильсари. — Дар богов никогда не бывает простым, его надо заслужить.
— А где это все теперь, по-прежнему где-то в лесу? — робко спросила Оля, чувствуя нарастающее по мере рассказа возбуждение Аша и не понимая, почему так взволновала сейфара старинная легенда.
— И так, и не так, — загадочно ответил Нель. — Арка Мечты и Мост утратили свою силу, когда два брата сошлись в смертельной схватке на поляне. Лишь призрак былого величия остался на прежде благословенном месте. Радужный камень раскололся, и части его разлетелись по миру. Предки говорили, если их собрать воедино, то в Фодаже вновь возникнет Арка Мечты и перекинется Мост. Увы, это почти невозможно, ибо тот, кто станет искать, ничего не должен желать для себя. Смертные же, даже самые лучшие, так не умеют. Вот какую историю слышал я про камни…
Последнее слово короткой истории тильсари растаяло в подступающих сумерках. Зашевелились люди, возвращаясь из сказки к реальности. Коренус от всей души поблагодарил рассказчика. В этот вечерний час маг удивительным образом получил из уст тильсари ответ на вопрос, заданный после видения в синей заграде, он узнал часть древней, неизвестной прежде людям или, что вернее, забытой истории. Почему-то такое порой случается с людьми: груз сожалений об утраченном чуде в итоге привел не к упорным попыткам его воссоздания, а к почти полному забвению. Нет памяти, нет и сожалений…
— Я бы хотела посмотреть на Арку и Мост, — вставил нуб, будто считав с уст Оли невысказанное пожелание.
— Хотела? Ты девушка? — удивленно ляпнула землянка, почему-то полагавшая паука созданием мужского пола. Может, потому, что тильсари однозначно был мужчиной. Руж хихикнул, вернее, хихикнула.
— Да, я строю гнездо, когда украшу его достойно, то исполню брачный танец и позову женихов, — смущенно поделилась мечтой более практичной, нежели любование ожившей легендой, паучиха и пожаловалась, тревожно постукивая ножками: — Я уже собрала для убранства редкие перья шестицветной либари, но кто-то украл сокровища из дупла, где я их прятала. Наверное, Диама, она всегда завидовала яркому цвету и ширине моих полосок!
— А что надо для украшения гнезда, только перья? — сочувственно спросила Оля, почему-то вспоминая свою первую любимую помаду, которую «случайно» сломала подружка, взявшая посмотреть.
— Нет, не обязательно. Все, что красиво, можно вплести в ветви и травы. — Паучиха принялась посвящать девушку в тонкости брачного гнездоплетения, где чрезвычайно важным оказалось пропорциональное сочетание редкости используемых компонентов, их практичности и красоты. Попутно нуб еще раз горько пожаловалась на судьбу-злодейку, лишившую ее красивых перышек из брачной заначки.
— Не унывай, Руж, я прокрадусь в гнездо либари и выдерну тебе несколько перьев, — постарался утешить подругу Нель, враз перестав быть умудренным опытом дозорным и превратившись в проказливого мальчишку.
Может, не таким уж взрослым был тильсари, гонимый жаждой приключений и отправленный на границы клановых земель или отправившийся туда по собственной воле. Наверное, неспроста именно к Нелю явился Деванир, избравший парня не только и не столько для встречи путников, но и для того рассказа, который только что отзвучал у костра. Стал бы взрослый тильсари так беспечно делиться с людьми историями рода? Ой, вряд ли, вряд ли. Но, возможно, это и в самом деле была лишь случайность, ибо случай, как известно, покровительствует богам и во многом случайно вершатся самые грандиозные события во Вселенной, потому что Рок не успевает уследить за сумасшедшими виражами Случая.
— Если Диама первая сплетет гнездо с перьями либари до летних танцев, то меня обсмеют за повторение. — Глаза юной паучихи скорбно заблестели, когда она отказывалась от щедрого предложения напарника.
— Да уж, не повезло, — пособолезновал бедолаге даже невнимательный Ламар.
— А вот это тебе не пригодится? — Оля нащупала в кармане волосы из гривы махейла, вытащила их и неуверенно протянула Руж на раскрытой ладошке. Девушка уже совершенно забыла, что не далее как час назад билась в падучей от одного вида восьминогой собеседницы. Теперь она симпатизировала и сочувствовала девочке из народа арахнидов всем сердцем и совершенно не обращала внимания на восьминогость, полосатость и шестиглазость.
— О? Это… это шерсть махейла? — Руж резко подпрыгнула на месте и восторженно заверещала: — И ты… ты хочешь мне отдать? Хочешь?
— Хочу. Если нужно, бери, — великодушно предложила Оля.
— А что взамен? — осторожно спросила паучиха, все еще не решаясь забрать голубые, маняще посверкивающие волосы гривы зверя, меняющего шкуры. Махейлы не линяли, потому волосы их были редкостью не только вне Фодажского леса, но и на его почти бесконечных просторах.
— Это подарок, без отдарка, — улыбнулась девушка комичной осторожности Руж. — Я просто не хочу, чтобы ты огорчалась.