— Не дергайся, Рей, и ты, старик, руки от пояса со склянками подальше держи, — раздался уже где-то слышанный грубый голос. — Значит, эта каменюка и есть Столп? Никогда бы не подумал. Выходит, зазря я кровищу диноля на булыжник посреди соседней поляны извел? Славно Семеро пошутили, ха-ха! Ну-ка, сейфар, ни с места! Замри, я сказал, коль жить хочешь и жизнь спутникам своим сохранить.
— Что тебе надо, Чемаш? — с ледяным равнодушием, говорящим о пребывании в пограничном состоянии перед трансформацией и боем, уронил Аш.
Он действительно замер на месте, только голову повернул в сторону стоящего меж кустов мужика в серо-зеленом, запятнанном бурыми пятнами, потрепанном одеянии. Это был тот самый человек, которого показывало видение в синей заграде. Один из двух братьев остекленевшей злючки Айсы. Мужчина держал стрелу наложенной на тетиву лука, а глаза его с каким-то сумасшедшим весельем маньяка следили за людьми на поляне.
— Ты сейчас, сейфар, достанешь из-под рубашки медальон, который забирал из Веспанской скоровищницы, и кинешь мне под ноги. Осторожно, чтобы я не занервничал, а то с моей следующей стрелой поближе познакомится девица. Ты знаешь, я бью без промаха, — процедил Чемаш. Он замер статуей лучника: одна рука сжимает рукоятку, вторая натянула тетиву со стрелой. Хищный, выкованный из серого металла лист наконечника, смазанный чем-то тягуче-зеленым, был красноречивее слов.
— Зачем? Айса мертва, тебе все равно не нравилась ее затея. Чего ты хочешь добиться? — по-прежнему ровно спросил Аш.
Взгляд Коренуса метался между шантажистом, веспанским принцем и зарослями малины, куда свалились Оля и раненый Ламар. И не было в глазах магистра паники. Лишь бешеная работа мысли.
— Медальон, сейфар! Я считаю до трех и стреляю в девицу, а может, лучше в старика? И на сей раз поражаю насмерть. Кого выберешь? — поторопил лучник, отступив на более удобную позицию. — Если попытаешься напасть, стреляю без предупреждения! В тебя-то если и промажу, то девице сердечко подстрелю, а толстяку в живот засадить успею! Сдохнут.
— Я тебя понял, не стреляй. — Сейфар продолжал говорить ровно, словно пытался успокоить больного бешенством зверя. И только Оля могла почувствовать, как отчаянно боится этот балансирующий на грани боевого транса бесстрашный мужчина, на первый взгляд равнодушный ко всему происходящему и к собственной участи. По большому счету, собственная судьба была ему действительно глубоко безразлична, но долг требовал выполнения, а те, которые находились рядом, защиты. Именно невозможность одновременно защищать и исполнять долг сводила сейчас Аша с ума. Но Чемашу, ушедшему далеко-далеко по дороге безумия, уже не дано было этого заметить.
— Один! — громко начал отсчет лучник.
Сейфар сдернул через шею серый медальон без узора и кинул под ноги лучнику, потом предложил, все-таки сделав окончательный выбор:
— Я даю слово, что не нападу, если ты не обнажишь против нас оружия. Маг и девушка тоже не будут драться. Слово сейфара! Скажи, зачем тебе мой медальон?!
— Слово сейфара? — несказанно удивился нежданному подарку лучник и одобрительно кивнул: — Молодец, а то я уж и не знал, как с вами быть. Но слово Рейашена нерушимо и свято. Верю! Договорились! — Веспанец криво ухмыльнулся, снял стрелу с тетивы, подхватил медальон и, одним широким прыжком оказавшись у камня со стороны, свободной от раненого рыцаря и закрывающей его своим телом всхипывающей девицы, объявил:
— Никогда в бредни о чарах и богах не верил, а теперь другого выхода, кроме как поверить, у меня нет. А игрушка твоя — ключ к месту силы, так сестра говорила. Айсу и Шемана вернуть хочу, пусть подскажут как!
Чемаш отчаянно хлопнул медальон на Камень истины и приготовился получить ответ на запрос. Замер, выждал и страдальчески скривил губы в гримасе дикого разочарования и насмешки над самим собой, дураком, ожидавшим подсказки от обманщицы-судьбы.
«Все зря!» — шепнули губы, загорелось боевым ражем тело, готовясь к последнему бою. Рейашен еще не успел понять, что перемирие нарушено, что Чемаш, ценя слово сейфара, свое не ценил ни на грош. Как говорится, человек — хозяин своему слову: хочу — даю, хочу — назад беру!
Рыцарь, «замаскированный» от глаз безумца склоненной Ольгой, подарил сейфару несколько дополнительных секунд. Он незаметно подцепил и метко метнул в голову врага камешек. Увы, слишком мелкий, чтобы пробить череп или хотя бы отправить противника в нокаут, но этого было достаточно для дезориентации.
То, что происходило потом, никогда не могло бы войти в анналы истории рыцарства как красивый поединок. Не только и даже не столько потому, что Чемаш собирался напасть подло, без объявления войны, сколько потому, что к сословию рыцарей обычно причисляют людей. С веспанцем же начало твориться нечто странное. Плечи его забугрились мускулами так, что торс стал казаться сгорбленным, руки удлинились и проросли крючковатыми когтями-лезвиями, а лицо сделалось звериной маской с клыками.