Судя по тому, как сбилось на мгновение дыхание императора, ему это короткое и простое прикосновение тоже понравилось.
— Аргорт — очень древний город, он существовал еще до империи, — рассказывал Эроан, продолжая меня обнимать и шевелить прядки волос горячим дыханием. — Его основали мои предки — приближенные королевской семьи. К власти проклятых не пускали, а в то время все верили в проклятие магии крови и очень боялись его. Но Арк-Каран уже тогда были очень сильны и влиятельны. Они стояли подле короля и чаще всего становились советниками. Теперь Аргорт — часть империи, как и бывшее королевство Хардвал. К слову… теперь весь Хардвал — личное имение Арк-Каран. Наша семья предпочитает воспитывать наследников здесь, подальше от столицы. Ну а когда приходит время… в возрасте четырнадцати лет наследники переезжают в столицу и уже тогда начинают активно знакомиться с будущей императорской жизнью.
— Что значит приставка «Арк»? — полюбопытствовала я.
— Как ты знаешь, чистое имя рода, без приставок, означает чистую магию: светлую или темную. Ар — магия смешанная. Арк — это проклятая магия.
— Значит, всех носителей магии крови можно узнать по приставке Арк?
— Не совсем. Мой брат, например, магией крови не владеет.
Шеймэл владеет магией тьмы. Да, я слышала.
— Магия крови не всегда передается по наследству. Но если в роду у кого-то была, она может появиться снова, в будущем, спустя несколько поколений. Но не все хотят это афишировать. Если магия крови не проявляет себя за несколько поколений, кто-то может сменить имя рода. И еще через несколько поколений, возможно, уже мало кто будет знать правду. В роду Арк-Каран в каждом поколении рождается маг крови, но только один. Именно он становится императором.
— Почему?
— Потому что в нашем мире нет ничего, что бы могло сравниться с магией крови. — От улыбки Эроана по спине побежал холодок.
Пока он рассказывал, мы подъехали к замку. Карета остановилась. Эроан вышел и помог выбраться мне.
— Нам с братом очень нравилось здесь. Пойдем.
Замковая территория оказалась огромна. И сам замок — тоже. Тяжелые кованные ворота отворились, впуская карету. Так что мы вышли уже во дворе. Навстречу бежали слуги, а я с любопытством осматривалась. Надо признать, зрелище можно было бы счесть жутковатым. Для неподготовленного зрителя. Ну а я чего только ни повидала. Имею в виду наш земной кинематограф.
Подъездная дорога выложена шероховатыми плитами темно-алого цвета с темными, рваными прожилками, казавшимися то ли трещинами, то ли царапинами. Сам замок тоже выглядел мрачно. Сделанный из матового черного камня, тоже неровного, с алыми витражами на окнах, острыми шпилями башен и многощипцовыми крышами, замок навевал ассоциации со страшными историями.
А по обеим сторонам от дороги росли любопытные растения. Высокие кусты с изумрудной листвой и алыми бутонами, подобно капелькам крови, свисающими к земле.
— Ядовитые? — полюбопытствовала я.
— Знал, что кусты тебя заинтересуют, — усмехнулся Эроан.
— Мою любовь к горанзиям не затмит ничто, но экземпляры и правда интересные.
Раз уж Эроан не останавливал, я сделала шаг к кустам, впрочем, готовая в любой момент отпрянуть. И не зря! Бутоны завибрировали, раздалось странное шипение. Ну все, сейчас в воздух выпустят ядовитый газ.
— В отличие от горанзий, огалии, конечно, не нападают. Этим звуком они отпугивают, но на самом деле абсолютно безвредны.
— Странно. Очень неожиданно для места со столь зловещей атмосферой.
— Впечатлена? — Эроан улыбнулся. Я поймала его изучающий взгляд.
Улыбнулась в ответ.
— Конечно, впечатлена. Но, наверное, стоило ожидать нечто подобное от проклятой семьи. Это сделано специально? Или твоих предков привлекали мрачные интерьеры? А тебя… они тоже привлекают?
— Любопытные вопросы задаешь.
Жестом отпустив слуг, Эроан предложил мне руку и повел к замку.
— Для начала предлагаю посмотреть упомянутые тобой интерьеры. А потом я отвечу на твои вопросы.
Мне действительно было интересно узнать, где Эроан провел детство. Хотелось понять, что ему здесь нравилось, а что нет. Что и каким образом могло на него повлиять. Поэтому я изучала каждую деталь.
Холл меня потряс. Темно-бордовая, как будто истлевшая от времени обивка стен, картины с пытками, по углам паутина. Подсвечники в форме скелетов, а люстра — в виде собранных в горстку черепушек, извергающих алое пламя.
Я подошла к стене, во всех подробностях рассматривая сцену натягивания какого-то несчастного на дыбу.
— Историческая картина? — полюбопытствовала я.
— Фантазии одного художника. — Эроан подошел ко мне. — Это не афишируют, но имя художника — Домар Арк-Каран.
— О! Предков нужно уважать, — заметила я.
— Тебя чем-то заинтересовала эта картина? Так неотрывно на нее смотришь.
— Ни в коей мере не хочу критиковать твоего родственника… но, по-моему, лицо человека, которого натягивают на дыбу, не может быть столь скучающим…
Я все-таки перешла к следующей картине. Там человека заталкивали в железного монстра, подвешенного над костром, но у будущего казненного, опять же, оказалось слишком скучающее выражение лица. И…
