— Способности у меня средние, внешка тоже, — весьма самокритично начала она. — С такими данными не пролезть в первый состав, к звездам сцены. Блата, опять же, нет, да и с покровителями не свезло. Худрук мне сразу сказал – ты неформат, но зажигалка, поэтому ярчи пока. Ну, я и ярчила. Из кожи вон лезла, чтобы себя с хорошей стороны показать, худела, связи налаживала, да только таких вот голодных артистов миллионы, и каждого поскреби – найдешь что-то интересное. В общем, на одном старании не пробиться. Знаешь, как это работает, Даша? Звезду назначают. И составы назначают. Людям говорят, кого любить, кого слушать, смотреть, а народ и ведется… А, ладно, — махнула она рукой и глотнула и-рьёна. — Помнишь, я сказала, что прилетела сюда за деньгами? Так и есть. После травмы все стало хуже, я знала, что договор не продлят, и доработаю только до конца сезона. Мы как-то выступали на вечере для какого-то толстосума, и среди гостей аэлцы были. Они подошли к нашему худруку, предложили на Аэл слетать, концерт дать, а нам нельзя – договор строгий, только союзные планеты. А Вейлину, царевичу их, я приглянулась – он таких темненьких раньше не видел. Ну, я и давай флиртовать: «Ах, какой мужчина, ради такого только и танцевать». А он и говорит – не вопрос, прилетай, все оформим. Будешь в гареме для меня танцевать, я тебя всем обеспечу. И данные мои взял. Я наутро подумала – ну и ну, смех один! А потом почитала в Сети про аэлскую программу, заявку отправила… И меня взяли. Видимо, и правда понравилась Вейлину. Так и на Отбор попала, и в гарем меня пропихнули. — Девушка замолкла и посмотрела на меня. — Я себе сказала, что это не аморально. Поставила четкую цель – заработать денег и вернуться в Союз. И поначалу нормально было, воспринималось, как игра, как выступление: вот я на Аэле, вот я на Отборе… А потом все резко стало настоящим – и Отбор, и Вейлин. И сейчас, — голос Рии снизился до шепота, — я вообще не понимаю, как так вышло, что я в гареме на закрытой планете и сплю с мужиком за деньги.
— Но ты ведь надеялась просто пересидеть в гареме три года, — напомнила я.
— Да, тебе я так и сказала, а сама знала, к кому лечу. И опять же, — с горечью произнесла землянка, — тогда мне это не казалось таким мерзким. Моя мать вышла за отца по расчету, потому что из нищеты вылезти хотела, и я, видать, такая же расчетливая... Только вот я не замужем, а наложница, и меня тошнит от себя самой. Я не понимаю, Даш, — повторила она, — как это произошло? Как я могла? Как мне теперь вылезти из этого?
— Все ошибаются, — сказала я, — так что не надо себя ненавидеть. А если ты хочешь улететь, то тебе достаточно сказать об этом.
— А куда лететь? — простонала Рия. — Домой, к родителям? Так заклятая подружка уже растрепала им, что я на Аэл продалась… Ни денег, ни карьеры… Мне так паршиво, Даш… так паршиво…
Я нарушила законы Союза и морали и воздействовала на подругу эмпатически – слишком много в ней отвращения к себе и страха. Сняв часть груза с души Рии, я обняла ее, погладила по волосам и проговорила:
— Я могу тебе помочь и вытащить из гарема. На днях предателей отошлют с Аэла в Союз, и ты можешь улететь на том же корабле.
— А как же договор?
— Ничего страшного. Расторгнем договор. Вейлин будет вынужден подчиниться Регнану, а Регнан выполнит мою просьбу.
— Даша…
— А?
— А тебе-то самой каково быть наложницей?
Наложница, я? Но я ведь не была наложницей и переспала с Регнаном только тогда, когда его разглядела, почувствовала, полюбила… Но внешний слой наших отношений, который виден окружающим – это именно что господин и его наложница.
— Я не думаю об этом, — с опозданием ответила я.
— И я бы хотела не думать… не чувствовать… но каждый раз, когда я вижу Вейлина, у меня такое ощущение, что на шее ошейник затягивается, и гордость в руинах. Теперь-то я знаю, что я на тысячу процентов союзная женщина… Но я не улечу, нет.
— Почему? — напряглась я и, отстранившись, посмотрела в заплаканное лицо Рии: она плачет беззвучно.
— Потому что договор есть договор. Я пробуду здесь все три года.
— Нет, улетай, — отрезала я.
— Я хоть и дура, — заявила Рия, и ее глаза вспыхнули, — но слово держу. Я принадлежу Аэлу на три года – так было условлено.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Чушь! — вспылила я и, поднявшись с дивана, начала ходить перед ним взад-вперед. — Ты ошиблась, но не надо заставлять себе героически оставаться в гареме! Включи голову, Рия! Лети домой и забудь обо всем!
— Нет, не полечу. И не забуду. Слово есть слово – в этом я принципиальна.
— Тогда я…
— Даша, — прервала меня Рия и тоже поднялась, — я ценю, что ты готова мне помочь, но последствия за свой поступок я должна разгрести сама. Я покину Аэл только если Вейлин нарушит договор, а до этого момента останусь здесь на назначенный срок. Вот такая я, — развела она руки в стороны и невесело улыбнулась.
— Ты… ты…
— Сама знаю, — уже куда спокойнее произнесла Рия; эмпатическое воздействие сыграло свою роль. — А что ты, Даша? Когда успела по уши втрескаться в Регнана?
— Что, видно? — мрачно спросила я.
— Очень видно.
— Что еще видно?
