Миноносец «Цубаме» пытался прорваться возле отмелей Банзу одним из проделанных там проходов, но был обнаружен и обстрелян с дозорных судов, а потом и с крейсера, опознанного как «Дмитрий Донской». В результате к повреждениям от боя с русскими эсминцами добавились новые, приведшие к затоплению кормового патронного погреба и нескольких смежных помещений.
С трудом выйдя из боя и восстановив нормальную работу руля, командир миноносца старший лейтенант Тадзири решил попытаться преодолеть заграждение в его средней части, где, как ему казалось, нет русских дозоров. Но после трех неудачных попыток, сопровождавшихся перестрелками с катерами и более крупными патрульными судами, отошел к Содегауре.
Там обнаружили два сильно поврежденных парохода и несколько катеров – все, что осталось от отрядов «Кокутай». Они готовились пробраться в предрассветной дымке в бухту и атаковать ближайшие русские суда.
Тадзири, как старший по званию, возглавил эту группу. Когда начали движение, из-за повреждений и неисправностей в машинах оба парохода и один катер отстали. Для всех прочих судов этой группы атака тоже не состоялась.
На подходе к бухте встретили посыльный катер из Яваты, с которого передали приказ адмирала Иноуэ всем боеспособным минным кораблям возвращаться в Йокосуку. Оба оставшихся минных катера и «Цубаме» были вынуждены отказаться от атаки и повернули на запад-юго-запад. Тут выяснилось, что из-за повреждения цистерны пресной воды в нее попадает морская вода. Это привело к постепенному засолению котлов и выходу их из строя. Миноносец в сопровождении катеров едва дотянул своим ходом до военной гавани.
Новейший истребитель «Ненохи», отбившийся от своего отряда в ходе ночных перестрелок с русскими кораблями, к исходу второго часа ночи, после безрезультатных поисков в заливе, подошел к мысу Косиба для получения последних сведений о противнике. Пользоваться радио все еще было невозможно из-за помех, поэтому через сигнальный пост рассчитывали связаться со штабом и получить дальнейшие инструкции. Передав ратьером опознавательный сигнал, получили положенный отзыв, а потом и приказ: «Перейти в подчинение к капитану первого ранга Кобояси и атаковать русскую стоянку вместе с его отрядом. В случае если встретиться с ним не удастся, действовать далее по обстоятельствам, но с максимальной настойчивостью». Точных данных о границах контролируемой русскими береговой черты в районе Кисарадзу не имелось, так же как и о численности высаженных там войск противника, поэтому у берега следовало действовать осторожно.
Командир истребителя старший лейтенант Томаока немедленно приказал выдвигаться к месту сбора – мысу Фуджими. Слева по курсу мерцало зарево боя. Судя по пеленгам, где-то в районе Банзу. Там начали стрелять еще с вечера, но поддержка действовавших со стороны Содегауры «Кокутаев» была не его задачей.
Правили к точке рандеву, в который раз проверяя оружие и механизмы. Но едва прошли три мили в нужном направлении, увидели прямо впереди взлетевшие в небо россыпи осветительных и сигнальных ракет. Немного погодя докатился и грохот резко усилившейся канонады. Это означало, что Кобояси уже начал свою атаку.
Вскоре появились и ориентиры. Теперь продолжали движение в направлении горящих на плаву судов у южного берега бухты Кисарадзу, на самом входе в гавань. По прикидкам штурманов, они дрейфовали и медленно тонули где-то у устья реки Които. Панораму самой бухты закрывал дым от этих кострищ. Дальше за ними все было освещено ракетами. Метались из стороны в сторону лучи прожекторов.
В последовавшей за этим череде перестрелок с катерами и дозорными крейсерами истребитель так и не смог прорваться в бухту, зато лишился командира, а вместе с ним и пятой части своего экипажа, половины артиллерии и обоих минных аппаратов. То есть «Ненохи» потерял возможность нанести хоть какой-то ущерб противнику и ушел для исправления повреждений в бухту Нагаура. Оттуда сразу доложили в Йокосуку о результатах боя и полученных повреждениях и получили приказ следовать в бухту Урага для срочного ремонта.
К исходу первых суток пребывания на подступах к японской столице главные ударные силы русского флота остро нуждались в отдыхе. После сложного штормового перехода, закончившегося ночным прорывом мощных заграждений и целым днем почти непрерывных разведывательных стычек с противником, все при той же штормовой погоде, а потом еще и штурма с серьезным артиллерийским боем и отражением сумеречных минных атак, люди едва держались на ногах.
Хоть какой-то шанс «отдышаться» имелся только в Кисарадзу. Надеялись, что там это удастся. Благодаря расторопности своего плавучего тыла, отгородившего бухту от остальной акватории залива основательными боновыми заграждениями и дозорными линиями, удалось организовать довольно безопасную защищенную стоянку.
В принципе, так и получилось. Но лишь относительно, и довольно выборочно.
