Упругая волна спрессованного взрывом воздуха разбила в пыль еще только встававшие и уже опадавшие ближайшие всплески, размазав их вдоль метнувшихся в стороны выбросов дыма, тут же начавших закручиваться в клубы. Они переплетались между собой сами, цепляя жилы черной угольной гари и чего-то пепельно– серого и бурого. И все это словно пыталось поймать тучи ослепительно белого пара, вырвавшегося на свободу из теснины котлов. А в эту шевелящуюся мешанину, казавшуюся живой, все летели снаряд за снарядом, не давая воде успокоиться.
Только спустя три с половиной минуты обстрел прекратился. В свете разгоравшегося мазута, медленно спускавшихся на парашютах ракет и слабых лучей небольших прожекторов с русских катеров, появившихся на поле боя уже к шапочному разбору, видна была только торчавшая из воды кормовая часть какого-то одного из японцев. Сквозь небольшие прорехи в растаскиваемых крепким зюйд вестом разводах аспидно-черной гари ее не могли толком разглядеть, поскольку вокруг, прямо на воде, продолжала гореть нефть. Днище перевернувшегося и почти полностью затонувшего второго в окружении большого количества плававших обломков обнаружили на самом краю вонючей мазутной лужи уже позже. Спасшихся видно не было.
С истребителя «Ушио», оказавшегося на мели у мыса Фуджими после окончания перестрелки с русскими большими миноносцами, видели, как у него за кормой ушли в свою последнюю атаку корабли, возглавляемые капитаном первого ранга Кобояси, ставшим легендарным благодаря многочисленным публикациям в газетах. Он считался символом мужества и удачи, так что в успех атаки верили.
Однако она все не начиналась. Уже терялись в догадках, когда все же загремело на входе в гавань. А потом стали видны и отсветы боя непосредственно в бухте. Значит – прорыв состоялся! Отхода вспомогательных крейсеров не заметили, но по стихшей стрельбе средних калибров на границе заграждения поняли, что они ушли.
Все это время экипаж лихорадочно разгружал носовую часть корабля, чтобы сойти на глубокую воду. Винты проворачивались, не задевая грунта, и это обнадеживало. Работали и со своим якорным хозяйством, используя шлюпку. Наконец в 03:17 корпус дрогнул, потом медленно пополз назад, а вскоре и закачался на волне. Удалось!
Не теряя времени на подъем шлюпки, сразу ринулись в бой, лишь забрав из нее людей. Обогнув мыс, направились ко входу в гавань, держась в отдалении от берега. На востоке, где-то в стороне Кисарадзу, все еще стреляли. Небо там озаряли сменявшие одна другую ракеты, запускаемые в нескольких местах почти постоянно. Но разглядеть в их свете что-либо с такого расстояния не удавалось. К тому же там было очень много дыма. Намного ближе, примерно на границе заграждения, были видны три горящих судна. Они, судя по всему, уже затонули на мелководье и теперь хорошо освещали прилегавшие к берегу воды, что исключало возможность прорыва одиночного корабля следом за отрядами, ушедшими на восток еще недавно.
Лейтенант Хирада, всего неделю назад вступивший в должность командира истребителя, это прекрасно понимал. Он решил попытаться преодолеть заграждение где-нибудь на середине входа в бухту. Но о том, что оно из себя представляет, он не имел ни малейшего понятия.
Удаляясь от побережья в северо-восточном направлении, с палубы и мостика хорошо видели справа по борту отблески многочисленных залпов, заставлявших вздрагивать залитую светом многочисленных ракет огромную рваную дымную тучу. Там шел жаркий бой. Но вдруг все резко стихло. Только запоздавшие ракеты пятнали темное небо в нескольких местах, да с треском полыхали зарницы над отмелями Банзу.
Боясь опоздать, Хирада приказал прекратить поиск возможных проходов и идти в бухту. В 03:37, находясь по счислению примерно в четырех милях к северо-западу от порта Кисарадзу и в двух с половиной к северу от мыса Фуджими, «Ушио» повернул на восток и довольно быстро обнаружил бон. Подойдя к нему ближе, разглядели, что это мощная цепь, держащаяся на деревянных и железных понтонах. Русских сторожевых кораблей и катеров видно не было.
Сразу спустили шлюпку и отправили ее к понтонам. В этот момент мористее в сторону мыса Фуджими прошли два неопознанных больших катера. Истребитель с них, вероятно, не видели. Между тем матросы на шлюпке, работая ломами и топорами, смогли разломать два понтона, оказавшихся деревянными угольными плашкоутами. Но цепь, судя по всему якорную, с какого-то крупного судна, разъединить не удалось.
Тогда решили ее притопить, начав навешивать колосники и прочие грузы, перевозя их челночными рейсами от истребителя, лежащего в дрейфе рядом с заграждением. Хирада и его экипаж считали, что это единственное препятствие на его пути, поэтому люди работали с энтузиазмом, надеясь до рассвета все же успеть внести свою лепту в разгром противника. Чуть дальше на фоне зарева периодически проявлялись какие-то неясные тени, но признаков тревоги пока не было. Старались не шуметь.
