В итоге с правой стороны бортовые коридоры заполнились водой почти на треть длины корпуса, зато затопления больших отсеков не произошло. Из кормового отделения второй кочегарки доложили, что начавшееся поступление воды через угольные горловины бортовой и правой поперечной угольных ям перекрыли, задраив их. Так же быстро справились с поступлением воды через несколько сбитых заклепок и ослабший шов и в правом машинном отделении. Течи заделали подручными средствами. Продольная броневая переборка, отделявшая бортовые коридоры от угольных ям, хотя и деформировалась, но держалась хорошо. В носовом отделении второй кочегарки вода не появилась вовсе. Средний погреб и подбашенные отделения от взрыва также не пострадали. А сами башни через четверть часа ввели в строй сначала на ручном приводе, а потом и в штатном режиме.
Вскоре стало окончательно ясно, что подводные повреждения ограничились угольными бункерами и примыкавшими к ним отсеками в районе стыка второго котельного и машинного отделений правого борта. Кормовая поперечная переборка в кочегарке под напором воды сейчас смялась, обильно сочилась по швам, но держалась. Ее спешно подкрепляли и заделывали течи. Выше скоса нижней броневой палубы вода так и не поднялась. Насосы вполне справляются с ее поступлением, так что плавучести броненосца пока ничего не угрожает. За счет начавшегося прилива под его чуть перекосившимся днищем даже еще осталось фута два-три воды. Точнее сейчас уже густой мутной взвеси разодранных и раздавленных взрывом водорослей и дохлой рыбы.
Однако, как показали совсем скорые дальнейшие события, неприятности для русского флота еще не закончились. После уничтожения прорвавшихся в бухту японских истребителей, вся ее северо-западная часть оказалась освещена довольно хорошо. Весь линкорный ряд с ближним и дальним охранением был как на ладони, так же как и половина конвоя за ним. Сразу столько жирных целей, несомненно, привлекли к себе самое пристальное внимание всех, кто хотел до них добраться.
Пока флагман справлялся с последствиями пропущенной «плюхи», всевозможная своя и трофейная мелюзга суматошно обследовала всю акваторию бухты, не найдя в ней больше чужих кораблей. Осматривали и прорехи во входных воротах бона и в сетях со стороны залива, прикидывая, как это перекрыть, а после и восстановить. Но дальше осмотра дело не пошло. Нечем, да и некому пока было. Это изрядно нервировало.
Добавляла тревожности и недавняя атака чужих катеров, судя по всему, пришедших вместе с истребителями и сумевших, несмотря на плотную охрану рейда, скоординировать свои действия с ними. Комендоры на всех палубах еще не остыли и были готовы палить во все, что увидят. Да порой и палили, не дожидаясь ничьих приказов. В первые минуты после подрыва «Орла» не единожды и со всех сторон обстреляли шлюпки из дозорной линии вспомогательных крейсеров, одна из которых так своевременно обнаружила противника.
При этом было убито и ранено несколько человек. Обстрел бросившихся спасаться под берег вельботов и баркасов, продолжавших отчаянно отмигивать все положенные опознавательные знаки и фонтанировать сигнальными ракетами, оказался на удивление точным. Он продолжался до тех пор, пока командир отряда вспомогательных крейсеров капитан второго ранга Генке не передал на флагман семафором, что это его шлюпки находятся сейчас под огнем, за что сразу получил адмиральского фитиля.
Однако идею Генке оценили. Учитывая, что с севера уже довольно давно докладывали о просачивании небольших групп противника по мелководью в глубь бухты, нечто подобное организовать стоило повсеместно. Начальника охраны внешнего оборонительного рубежа озадачили выделением необходимых для этого сил. Но этих сил в его распоряжении имелось критически мало. Несмотря на это, в самый разгар боя возле устья Обицу для продолжения поиска «безбилетников» непосредственно на стоянке флота и транспортного отряда несколько катеров пришлось отозвать даже оттуда.
