Она кричит, выгибается и сама природным животным чутьем напирает на мой член. Чувствуя это, делаю толчок внутрь. Головке моего младшего так больно, что мне самому хочется выть. Из моей груди вырывается звериный рык, который сливается с криком колибри. То ли от боли, а может ещё от каких-то реакций нервных рецепторов, мы одновременно делаем очередной толчок. Чувствую, преграда пройдена, но так тесно, что сил нет терпеть. Сцепив зубы дышу. Хоть в комнате и темно, но вижу, что глаза Вари распахнуты. Она тоже дышит, рвано и надсадно.
— Варюша, — целую и шепчу ей нежно на ушко, — расслабь немного низ живота, стараюсь шутить. — Вы давите нас в своих нежных и страстных объятиях. Да, и сделай ещё один резкий и глубокий вдох, нам обоим надо завершить начатое. Девочка моя, вероятно, будет ещё раз больно, но думаю, не так сильно. Давай, вдох по команде.
Чувствую, что Варя расслабляется. Шепчу ей на ухо "вдох". Она вдыхает.
Я одним толчком вхожу до конца. Варя опять кричит, выгибается, крупно дрожит, тяжело дышит. Понимаю, что ей больно так же, как и при разрыве девственной плевы. Да, принять более двадцати сантимов с диаметром значительно больше среднего с первого раза в узкую щелочку непросто.
Жду пока пигалицу отпустит, и она перестанет дрожать. Выхожу практически до головки и ещё раз погружаюсь. Боясь, не сдержаться и излиться, все же выныриваю из бархатной глубины. В благодарность покрываю маленькое и хрупкое тело девчули поцелуями и шепчу какие-то глупости и пошлости. Языком собираю дорожки её слез. Уж и не знаю, от радости она плачет или от боли.
Сам за себя, признаться честно, испытываю гордость, что в этот раз мне удаётся справиться с наименьшими потерями для девушки и огромным плюсом для своего самолюбия. Еще раз хвалю сам себя за то, что сумел в ванной вовремя остановиться и не порвать девчонку. Радуюсь и за Варвару, что она все же смогла закрыть этот свой гештальт длинною в почти десять лет.
Я снова стою под душем. Нет, не так. Я и Кир — мы стоим под душем. Моё совершенно расслабленное тельце, как ветка, прислоненная к мощном стволу дерева, прижато к мужскому телу.
Кирилл гладит меня по голове, плечам, спине. Своим лбом я утыкаюсь в его грудь. Руками обвиваю талию и шебуршу пальчиками по пояснице и ягодицам мужчины. Взглядом слежу за тем, как в слив закручивается водяная воронка с красными прожилками.
Да уж, да уж, крови оказалось неожиданно много. Кир не без сарказма отметил, будто не девственности лишил девушку, а зарезал ее огромным тупым тесаком. Хорошо, что подо мной халат лежал, да ещё и рукав попал. Несмотря на три слоя толстой махровой ткани, кровь все равно просочилась на простынь. Порадовало, что хоть матрас стался чистым.
Наблюдая за картиной смешения воды и крови, чувствую, как внизу малого таза тоже начинает закручиваться огненная вихревая воронка желания. Каждый новый виток похоти выталкивают пульсирующие мышцы влагалища. Спираль становится все острее и острее, пик её поднимается в солнечное сплетение. Внутри очень горячо. Меня прошибает жар. При этом я начинаю дрожать, будто мне холодно, и моё тело под тёплыми струями воды покрывается гусиными пупырками.
Животом чувствую возбуждение Кира. У меня появляется стойкое желание посмотреть на его член и потрогать руками. Господи, мне скоро исполнится 27 лет, а я никогда в жизни не держала эрегированный мужской половой орган. От этой непрошенной мысли неожиданно и при чем одновременно начинаю испытывать стеснение и смятение. Черт, снова загоняюсь и вступаю в очередной диалог со своим вторым "Я".
— Варь, смотреть друг на друга и трогать тело своего партнера в сексе так же естественно, как быть голыми и открытыми, — шепчет мне моя развратная вторая половинка. — Он же во время соития не только смотрел и гладил твоё тело, но и прикасался языком и губами к твоему лону, ласкал твои прелести. Ты от его ласк стонала, кричала. Варька, ты испытала первый оргазм с мужчиной. Пусть и от тактильных ласк, но все же он оказался прекрасным.
— Варвара, будь честной сама с собой, Кирилл нравится тебе. Он красив, хотя может немного чрезмерно. Брутален. И не отрицай этого. Сначала, конечно, был гадким хамом, нес ужасные гадости и непотребства. Между тем, другой на его месте при удобном случае не то, что трахнул бы тебя, а просто грохнул бы от злости. Кирилл же оказался терпеливым и сдержанным, даже излишне, — вступает в диалог моё правильное "Я".
Аккуратно через бедро перевожу правую руку с ягодицы Кирилла к его паху. Ей богу, как ребёнок, шагаю пальчиками к пенису неплотно прижатому моим животом.