И когда только Ник успел подойти так близко? Почему он вообще всегда нарушает мое личное пространство? Вторгается в него, будто так и надо! Надо будет поговорить об этом с ним! А пока я стараюсь дышать ровнее, спиной ощущая его присутствие.
— Нет. Только когда голодная.
— Сестричка, хватит нудить! — Макс хватает меня сзади на руки и начинает кружить.
— Я не сестричка тебе, баран! И поставь меня на место! — Шипцы выпадают из рук и летят на траву.
— Ты такая маленькая и весишь не больше мешка с картошкой! — Он продолжает меня кружить. Я чувствую, как моя футболка сзади начинает пропитываться пивом от его мокрого пятна.
— Я сейчас блевану! Буэ… — Блефую, но это срабатывает! Макс останавливается, и мало того, что опускает меня на ноги, так еще и отскакивает. — Спасибо. — Хохочу. Он понимает, что его обманули, и закатывает глаза.
— Ладно, я пойду, сменю футболку. Так невозможно ходить. — Макс двумя пальчиками берет майку, оттягивает ее и отпускает.
— Отлично, захвати и мне что-нибудь. А это… — Ник стягивает с себя майку одним движением и кидает точно Максу в лицо. — забери.
— Окей! Сестричка — твой выход! Делаем топлес вечеринку! — Макс радостно стягивает с себя свою мокрую майку и побрасывает ее в воздух.
— Ты мерзок. — Я качаю головой и отворачиваюсь от него, показывая всем видом, что разговор окончен.
Он что-то бурчит, потом поднимает брошенную вещицу и уходит.
Никита стоит у стола, стягивая с шампура окорочка в кастрюлю. Он напряжен, сосредоточен и, кажется, не здесь, а где-то очень далеко. Мысленно. Я в который раз отмечаю его красивое тело, но тут же осекаюсь. Нельзя думать о таком! Это неправильно! Эти мысли мне привила Лиза — вот пусть сама о них и думает! И пока я плаваю в мыслях о Никите, рассматривая его скулы, губы, нахмуренный лоб, у него что-то идет не так: он резко бросает нож и начинается громко ругаться.
— Ай! Вот же гадство! — Зажимает левой рукой правую ладонь. — Кажется, мясо у нас сегодня будет с кровью. — Он говорит через сцепленную челюсть, что означает, что ему больно.
Но я не могу думать об этом. Я не могу думать ни о чем, потому что у меня начинает бешено колотится сердце. В ушах шумит, лоб покрывается испариной. «Нет-нет! Не надо, пожалуйста!»: — упрашиваю свой организм успокоится. Отвожу глаза. Пробую считать до десяти. Сбиваюсь на пяти, начинаю заново. Мысли в голове лихорадочно скачут. Не могу поймать ни одну, чтоб ухватиться за нее.
Ник стоит спиной, что-то делая с полотенцем и говорит. Не знаю, что он говорит — не разбираю.
Он поворачивается, я на автомате смотрю на него.
— Не поможешь мне завязать? Кажется, вышло немного глубоко. — Он делает шаг ко мне.
— Нет! — Выкрикиваю, выставляя перед собой руки. — Не подходи ко мне!
Я понимаю, что веду себя странно и вызываю дикие подозрения, но мне сейчас главное — успокоиться и продолжать силой воли заставлять себя смотреть в лицо Нику, в его глаза — не спускаться вниз. А еще лучше: — уйти и позвать на помощь Максима! Точно!
— Ты боишься крови? — усмехается и снова делает шаг. — Представь, что это кетчуп! Пожалуйста, я реально не справлюсь без тебя.
Он убирает полотенце. И я вижу тонкую струйку алой крови стекающей от его ладони к локтю. И все происходит так, как уже было сотни раз: шумит в ушах, будто мой слух перенесся куда-то на морской берег. Глаза перестают фокусироваться, и картинка превращается в одно размытое пятно, а потом — темнота. И я падаю. Не скажу, что лечу куда-то — просто падаю в обморок.
«Представь, что это кетчуп» — звучит в голове эхо Никиты, но уже поздно. Я слишком хорошо знаю, как выглядит кровь, что бы представлять на ее месте что-то другое.
Первое, что я вижу, когда прихожу в себя — необыкновенной голубизны небо. Сознание возвращается быстро и почти безболезненно. Немного болит голова. Надеюсь, я не сильно приложилась о землю. Подношу руку к своей голове и ощущаю что-то влажное на своем лбу. Кажется, это полотенце.
Поворачиваю голову, и Ник, который стоял в паре шагов от меня, замечает движение, тут же присаживается рядом и заглядывает мне в глаза.
— Ну, Слава Богу! — Шумно и облегченно выдыхает. Садится, аккуратно поправляя тряпку на моем лбу. — Что с тобой, блин, такое? Ты почему в обморок грохнулась? Мы жутко труханули!
— А где Макс? — «Мы» — это ведь означает, что и он тоже «труханул».
— Думаю, грабит ближайшую аптеку.
— Это лишнее. — Приподнимаюсь на локтях.
— Тебе помочь встать? — Ник хмурится.
— Звони Максу, пусть едет домой. Не нужны никакие лекарства. — Сажусь. Голова чуть кружится. Стараюсь не смотреть на раненную руку Ника. — Скажи, ты обработал рану?
— Да. Я перевязал ее тряпкой. — Он присаживается поудобнее, что бы смотреть прямо на меня. — Ты боишься крови? — Я киваю. Он смотрит долго и пристально, точно читает ответы на свои вопросы в моих глазах. А вопросов у него очень много, я вижу это. И еще я вижу, что он близок к тому, чтобы сложить один к одному и прийти к отгадке. — Это имеет отношение к тому, что тебя отчислили?
— Относительно. — Убираю со лба тряпку. Она вряд ли поможет мне.
