— Ладно, пойдем, присядешь и расскажешь, если захочешь. — Ник встает и протягивает мне руку.
Я охотно принимаю ее, так мы и доходим до беседки, где я плюхаюсь в кресло. Никита садится на стул напротив меня, сжав руки в замок. Меня передергивает, как только я вижу его ладонь наспех перевязанную тряпкой. Ник замечает это и убирает руку с моего поля зрения. Я смотрю на него, благодаря глазами, он едва кивает — понимает мой посыл.
Вообще-то, я ни с кем не разговаривала об этом, кроме Лизы и своего куратора в институте, но сейчас мне реально хочется этим поделиться с человеком, которого я едва знаю. Хочется рассказать все, выжать из себя и остаться пустой: без страха и сожалений. Хотя я и понимаю, что разговорами тут не помочь.
Я поднимаю глаза и вижу, как к нам несется на всех парах Макс с огромным пакетом и бешеными глазами.
Пакет летит на стол, а сам Макс бросается ко мне с объятиями.
— Слава Богу Карибскому! Ты жива! — Он орет это мне на ухо, я морщусь и пытаюсь оттолкнуть его. Но хватка-то, у моего «братца» медвежья.
— Ты надеялся на обратное? — Хриплю я, сдавленным голосом. — Отпусти, потому что сейчас я уже менее живая, чем была минуту назад.
Он отступает, но руки от меня не убирает. Держит меня за плечи и внимательно исследует меня глазами.
— Скажи, ты беременна?
Я громко вздыхаю, Ник с улыбкой хмыкает себе в ладошку.
— Нет, я не беременна, Макс. — Отрицательно качаю головой, отцепляя его руки.
— Тогда какого черта ты в обмороки падаешь? Я, конечно, понимаю, что наш Никитка сногсшибательный, но не настолько, чтоб девушек в нокаут отправлять. — Макс поворачивает голову и говорит Нику: — Достань из пакета витамины для беременных и выброси их.
— Боже, ты просто псих! — Стону я, улыбаясь.
— Да! И псих хочет знать, почему его сестричка ни с того, ни с сего валится на землю. Если хочешь знать, я почти позвонил папе и Жене, и все рассказал. Если бы не Ник, я бы сделал это. — Макс отходит и плюхается на стул рядом с Никитой. Теперь они оба выжидающе смотрят на меня.
— Во-первых, не называй меня сестричкой. Во-вторых, расскажу, если эта тема больше не будет подниматься и информация не уйдет дальше ваших ушей. По крайней мере, пока я не поговорю с мамой.
— Я могила. — Макс разыгрывает маленькую пьесу, где он отрывает себе язык, выкидывает, потом закрывает рот на замок, а ключ кидает через плечо. Ник сдержано кивает.
— Короче, я не всегда была такой. То есть, в детстве я была нормальным ребенком, который не боится крови. Ну, или боится, не больше других детей, и уж точно не падает в обмороки при виде нее. Мама рассказывала вам, как именно умер мой отец?
— Женя только сказала, что его убили. — Отвечает Ник.
— Да, — киваю, — так и было. Его зарезала шпана у подъезда. Ограбление. Всего несколько тысяч — цена жизни моего папы. И, так получилось, именно я его нашла. Возвращалась вечером от репетитора и увидела его. Он лежал в огромной луже крови, всего в нескольких шагах от подъезда. — Я замолчала на пару секунд, чтоб сглотнуть ком в горле. — В общем-то, что происходило далее — стерлось из моей памяти. Я помню только, как мама отмывала меня от его крови в душе. Я собиралась и раньше поступать в медицинский, а после смерти папы твердо решила, что буду спасать жизни. Я хотела стать детским нейрохирургом. И стала бы, наверное, если бы в начале первого курсе не выяснилось, что у меня развилась гемофобия, после… После того, что я увидела, я не могу больше смотреть на кровь. Я сразу же падаю в обморок. Меня даже мысли о крови пугают.
— Как ты поняла, что у тебя гомофобия? — Макс заинтересованно почесывает подбородок.
— Гемофобия, — поправляю я его. — Я не геев боюсь, а крови. Просто познакомилась с девочкой, которая проходила практику в больнице. Однажды я просто забежала к ней в гости. И мимо меня на каталке провозили мальчика. У него что-то было с ногой. Крови было не очень много. Я упала прям в коридоре. Сначала решила, что это совпадение. Стала заявляться к подруге чаще, и каждый раз, — я обвожу глазами парней — сидят и не дышат, — каждый раз, при виде хоть капли крови, я падала.
— Это фигиво… — Вздыхает Макс.
— Очень. Я прочла об этом в интернете, решила, что смогу привыкнуть и побороть страх. Но он оказался сильнее. А потом я начала пропускать универ. Если можно так сказать, я впала в депрессию. Я перестала заниматься, завалила все экзамены. И меня отчислили. Маме сказать не смогла. Она хотела, чтоб я стала врачом не меньше, чем я. Даже больше. — Вздыхаю. — Теперь вы знаете все. Прошу держать свою прекрасную кровушку подальше от меня.
— А что насчет твоей крови? — Ник выглядит менее заинтересованным во всей этой теме, но слушал он меня внимательно, не перебивая.
— Да! — Макс тут же подхватил. — Что насчет твоей крови? Ну, просто у девочек, там….Ну, нюансы разные раз в месяц. Ты как? Каждый день в обмороки падаешь?
