Эрик вдруг серьезным стал и похлопал по кровати, приглашая сесть рядом. Я обошла койку и устроилась справа – нужно максимально обезопасить раненое плечо, ну так, на всякий случай. То ли я слишком мелкая, то ли спальное место здесь королевское, но устроилась я вполне комфортно: с ногами и даже своего спасителя не касалась. Когда-то сводного врага, сейчас, даже не знаю…
– Я когда тебя там увидел… – Эрик головой покачал, а вместо губ тонкая складка. С его пухлым ртом это еще постараться нужно! Да, я пыталась дурачиться, чтобы не впасть в истерику и не начать осознавать, что мы все едва не погибли. – У меня в голове что-то щелкнуло. Хорошо так, громко.
Я замерла, дышать перестала. Меня сейчас либо погубят, либо небо ванильное подарят. Шансы пятьдесят на пятьдесят.
– Кто-кто, а ты должна быть. Кайла Колючка Хьюз нужна этому миру, – отчеканил Эрик и едва слышно добавил: – Мне нужна… – ко мне повернулся и кончиками пальцев обвел овал лица, потом прядь волос подцепил и понюхал. – Вот вроде в подвале каком-то валялась, а пахнешь, как пирожное.
– Это был не подвал, – шепотом поправила я.
– Да похер. – Эрик порывисто волосы взлохматил, прежде чем признаться: – Черт, ты мне нравишься! Несмотря на все мои отклонения нравишься.
Чего? Не поняла что-то…
– Какие отклонения?
– После секса интерес теряю, – легко ответил Эрик.
– Что?! – я не выдержала и толкнула его в плечо.
– Эй! Я же ранен! – Он схватил меня и ловко (для временно однорукого) подхватил, сажая себе на колени. Глаза в глаза. Эрик был раздет до пояса, слегка помят, с ссадиной на правой щеке и с сильными жилистыми руками, увитыми темной вязью татуировок и белоснежными бинтами. Вариант беспроигрышный. Я пала как закостенелый Юг перед прогрессивным Севером. Когда одностороннее сдерживание сталкивается с обоюдным притяжением, первое неминуемо проигрывает. Я качнулась к широкой гладкой груди. Загорелой, с запахом меда и солнца, ну и антисептиков. Платье задралось практически до талии, а здоровая рука Эрика, презрев все правила поведения в больнице, погладила бедро и, скользнув к ягодице, крепко сжала левую.
– Будешь моим психотерапевтом? – спросил в губы, прихватывая нижнюю, не целуя, но раззадоривая, подразнивая, издеваясь – очень по-эриковски в общем. Конечно, я проиграла в схватке за свои принципы, но не сдавалась.
– А Сидни? Это неправильно… – выдохнула, придвинувшись теснее, на все согласная руки на шею ему закинула, через тонкую ткань своих недо-трусов напряженную плоть ощущая. Принципы ведь можно послать хотя бы раз в жизни? Или все же нельзя? Я думала меньше секунды: руки упали, а плечи опустились, грузом ответственности придавленные. Нет, нельзя так. Нельзя. – Неправильно все это, – сказала я. – Нельзя так с людьми.
Я ожидала чего угодно – злости, насмешек, сарказма, – но не того, что произошло: Эрик натурально заржал на весь госпиталь.
– Вот откуда ты такая? – спросил, продолжая смеяться.
– Какая? – насупилась я.
– Удивительная. – Он снова притянул меня, откидываясь на подушки и мягко заставляя меня на грудь лечь. – Сид лесбиянка. Супер упоротая. Людям с хреном – вообще без вариантов.
– То есть, ты обманул меня? – спокойно поинтересовалась, внутренне закипая, но не от обиды или злости, а от ликования. Эрик не обманывал меня! Не обманывал никого! Он все-таки особенный. Да, сволочь форменная, но не предатель. Ни плохой и ни хороший, а просто другой. Эрик Лаваль. Мой любимый сводный не брат.
– И да, и нет, – туманно ответил. – Мы оба хороши, – потом посомтрел на меня невероятно просто: – Впредь мы должны решать вопросы по средствам диалога, ясно?
– Ясно, – просто сказала я.
– А теперь поцелуй наконец раненого бойца.
Я потянулась, губ любимых едва коснулась, когда услышала характерное «Ой!». Боже, это кажется мама… Медленно повернулась: и отчим, и Бука…
– Спалились… – демонстративно покачал головой последний, но плутовская улыбка… А как мама на него зыркнула… Да, действительно, спалились. Звездец!
Еще вчера, я испугалась бы, что Эрик оттолкнет, едко заявит, что сама на него залезла, что воспитанием дочери нужно заниматься. Но не сегодня. Он спас меня. Он рядом. Его горячая рука крепко держит мою. Мы вместе.
Но я все-таки слезла, одернув платье, в остальном не оправдывалась – молчала. Все молчали. Даже Бука понял, что нужно заткнуться.
– Так, кто тут у нас? – мужчина средних лет в халате и с цепким взглядом – врач, вероятно, – разрядил обстановку.
– Здравствуйте, мы родители, – среагировал Дэвид. – Как наш сын?
– Можно? – доктор попросил отойти меня и снова осмотрел Эрика. Уточнил, принял ли тот обезболивающее и повернулся к нам. – Чудо, что не задета плечевая артерия и связка. Меньше дюйма влево и вы, молодой человек, – снова на Эрика посмотрел, – долго не смогли бы пользоваться этой рукой, – и снова на родителей: – Мы достали три пули и все с одним входным отверстием… Вы герой, но на сегодня ваше геройство окончено. На ночь оставлю вас под личным надзором, а завтра, если все будет хорошо, выпишу.
Доктор приподнял брови, ожидая реакции – все молчали.
