Поймав пасмурный взгляд Женьки (расстроен моим отказом?), я встала с дивана, подошла и обняла его за талию. Прижалась щекой к животу.
— Ты мой геро-ой! — промурлыкала. — Мой рыцарь гвоздя и молотка!
— И топора, и дрели, — ухмыльнулся Женька. Он дождался, пока я отойду, и продолжил приколачивать кабель. — Это я только начал, Лин. Здесь у тебя работы года на два.
— Ты не слишком зарабатывайся, — попросила я и неспешно распустила пояс халата. — А то я совсем замерзну.
15 (обновление от 18.07)
Галя
Мне снился сон. Как будто я снова в кабинете Михаила, но теперь в его кресле сидит Пашка. В любимом мною черном костюме «бриони», который так подчеркивал разлет его плеч и узкую жилистую талию. Белая рубашка под пиджаком застегнута на все пуговицы, как Паша делал каждый раз, когда был зол. На бледных щеках легкий (тоже злой) румянец, синие глаза смотрят внимательно. Раздевают.
— Галина, присаживайтесь, — говорит он и между делом касается завитков светлых волос на шее. Я сажусь в кресло, но Паша хмурится.
— Нет, Галина, сюда.
Он указывает на пол у своих ног.
Я сажусь на пол, точнее, встаю на колени. Смотрю на Пашу снизу вверх. Хочу попросить его не сердиться. Хочу сказать, как люблю его, но слова застревают в горле. Я не могу выдавить и слова, только приоткрываю губы.
Паша берет меня за подбородок, трогает пальцем нижнюю губу.
Второй рукой расстегивает ремень брюк. Достает член. Тот уже эрегирован, большой и напряженный.
— Соси, — велит он. Берет меня за волосы, направляет голову к члену, и я подчиняюсь. Облизываю соленую головку и вбираю ее в рот. Глубже, ниже. Давно отработанные движения. Давно изученный член, как и все Пашкино тело.
Пашка откидывается на спинку кресла, запрокидывает голову и с наслаждением стонет. Я двигаю рукой по всей длине, вторую запускаю под юбку и ласкаю себя.
— Павел Михайлович, к вам гости, — в кабинет заглядывает секретарша. Она держит за руку маленькую девочку. Лизу, Пашкину дочь. Обе смотрят на меня, но не видят.
Паша давит на затылок, велит продолжать.
— Пускай заходят, — говорит он.
На этом я проснулась. Возбуждения от сна не осталось, только горькое послевкусие унижения и какой-то нелюбви. Стало так страшно… Словно я только сейчас осознала, что потеряла Пашку. Не хотела терять, а он не хотел уходить. Мы должны быть вместе, мы же прекрасная пара.
Может, он правда испугался?
Может, у нас все бы получилось.
Вот только что я буду делать, когда он испугается в следующий раз? Снова искать с ФСБ? Спасибо большое, одного раза хватило.
Стоял жаркий и душный июнь. Повсюду летали хлопья тополиного пуха, кружили в воздухе, забивались в углы, липли на подошвы туфель вместе с масляными липовыми почками. Москва прела под ярким солнцем. Из башни Федерация была видна пыльная дымка на горизонте, там, где рыжие жилые дома сливались в одно. Прибоем шумело Третье кольцо с тысячами одноликих машин. Муравейник, самый настоящий муравейник.
До даты моей несостоявшейся свадьбы осталось три недели.
Интересно, как там Паша? Думает обо мне? Наверняка сидит сейчас на даче под Дубной и работает оттуда. Он любит так делать. А я любила сидеть рядом с ним и, например, читать книгу. Тихо, спокойно, только пение птиц, клацанье клавиатуры и шорох страниц.
Больше мы так сидеть не будем, факт. Наверное, нам и правда лучше было разойтись, причем уже давно.
Вот только почему у меня внутри все болело, как открытая рана?
Почему я плакала каждую ночь, пока кожу на висках не начинало щипать от соли?
Такого со мной никогда не случалось.
Услышав за спиной шаги, я отошла от окна и вернулась на рабочее место. В кабинете я пока сидела одна, Женька сказал, что отдел только набирают, и я — первая из отобранных претенденток.
На меня надвигалась шикарная брюнетка с фарфоровой чашкой в руках. Высокая дива с гривой темных волос, осиной талией и подтянутой задницей, подчеркнутой платьем-бандажом. И ноги, стройные загорелые бесконечные ноги в «лабутенах».
Сразу вспомнился «Ленинград».
— Галина, здравствуйте! — улыбнулась эта мечта престарелого олигарха и оперлась на мой стол. Поставила рядом чашку, в которой дымилось кофе. — Вы же сестра Евгения Андреевича?
— Двоюродная, — поправила ее я и умолкла, ожидая, с чем же ко мне приплыли. Такие просто так с улыбками не подходят.
— Евгений Андреевич замечательный, — продолжила заливаться соловьем девушка. — Прекрасный начальник.
Я покивала головой, продолжая молчать и вежливо улыбаться.
— И красивый, — подмигнули мне. — У нас весь офис гадает, свободен ли он.
— У него есть девушка, — ответила я ровно, как на духу. — Он ее со старших классов любит.
Глаза моей собеседницы слегка округлились.
— Да-а?
Я кивнула с непрошибаемой уверенностью.
— Очень любит, — повторила, как контрольный выстрел.
