– Я хотела спросить у тебя, – сказала я, постукивая по его дискете. – Что это?
– Вирус, – с живостью ответил он. – Ты ведь ее не загружала?
– Конечно, нет, – торопливо сказала я и тут обнаружила, что лгать ребенку почти то же самое, что лгать родителям: мои щеки покалывало точно так же, как в семнадцать лет, когда я потеряла девственность и пыталась убедить маму, что провела ночь у подруги, о которой она никогда не слышала. Мама знала, что к чему; знал и Кевин. – То есть, – печально поправилась я, – всего один раз.
– Одного раза достаточно.
Мы оба знали, что глупо было с моей стороны проникать в его комнату и красть дискету, которой я в итоге уничтожила свой компьютер и парализовала работу офиса, чтобы потом врываться к нему с обвинениями в промышленном саботаже. Так что наш диалог шел плавно.
– Зачем он тебе? – уважительно спросила я.
– У меня коллекция.
– Разве это не странный предмет коллекционирования?
– Я не люблю марки.
В ту минуту я испытала предчувствие того, что он мог бы сказать, если бы к нему ворвался ты, полный решимости выяснить,
– Сколько их у тебя?
– Двадцать три.
– А их… трудно обнаружить?
Он посмотрел на меня дерзко, с прежним задумчивым видом, но по какой-то прихоти все же решил в порядке эксперимента поговорить со своей матерью.
– Их трудно поймать живыми, – ответил он. – Они убегают, и они кусаются. Нужно уметь с ними обращаться. Знаешь, как врач. Который изучает болезни в лаборатории, но не хочет заболеть сам.
– То есть нужно не давать им заразить твой собственный компьютер.
– Ага. Маус Фергюсон вводит меня в курс дела.
– Раз уж ты их собираешь… Может, ты объяснишь мне, зачем люди их создают? Я не понимаю. Они ничего не добиваются. В чем радость?
– Я не понимаю, – сказал он, – что тебе неясно.
– Я могу понять компьютерный взлом телефонной компании, чтобы получить бесплатные звонки, или кражу зашифрованных номеров кредиток, чтобы накупить вещей в
– В этом и смысл.
– Я все равно не понимаю.
– Вирусы… они вроде как элегантные, понимаешь? Почти… чистые. Знаешь, это что-то типа… благотворительности. Они
– Но это почти то же самое, что создать вирус СПИДа.
– Может, кто-то его и создал, – дружески сказал он. – Потому что иначе ты печатаешь на своем компьютере, потом идешь домой, и тут появляется холодильник, и другой компьютер выплевывает твой зарплатный чек, и ты ложишься спать, а потом вводишь еще какое-то дерьмо в свой компьютер… С тем же успехом можно быть мертвым.
– Значит, это… Почти что как… знать, что ты жив. Показать другим людям, что они тебя не контролируют. Доказать, что ты можешь что-то сделать, даже если это приведет к аресту.
– Ага, примерно так, – сказал он, словно оценив мои слова. В его глазах я превзошла сама себя.
– Ясно, – сказала я и протянула ему диск. – Что ж, спасибо за объяснения.
Когда я повернулась, чтобы уйти, он сказал:
– Твой компьютер накрылся, так ведь.
– Да, накрылся, – грустно сказала я. – Полагаю, я это заслужила.
– Знаешь, если есть кто-то, кто тебе не нравится, – предложил он, – и у тебя есть электронный адрес этого человека, просто дай мне знать.
Я рассмеялась.
– Ладно, обязательно так и сделаю. Хотя бывают дни, когда тех, кто мне не нравится, становится многовато.
– Тогда предупреди их, что у тебя везде свои люди.
Так вот что значит
