Нам нужно поговорить о Кевине полностью

– Но согласно мнению журналов The New England Journal of Medicine[270] и The Lancet[271], причинно-следственная связь между прозаком и психозом, приводящим к человекоубийству, является чисто теоретической. Ты считаешь, что больше исследований…

– Эй, – поднял ладонь Кевин, – я не врач. Эта линия защиты была идеей моего адвоката, и он делал свою работу. Я сказал, что чувствовал себя немного странно. Но я не пытаюсь найти в этом оправдание. Я не виню какой-нибудь сатанинский культ, или стервозную подружку, или большого гадкого хулигана, который называл меня педиком. Одна из вещей, которые я не выношу в этой стране, – это недостаток ответственности. Все, что делают американцы и что у них не особо хорошо получается, обязательно должно быть виной кого-то другого. А я остаюсь верным тому, что я сделал. Это была не чья-то чужая идея, а моя собственная.

– А что с этим делом по поводу сексуальных домогательств? Это могло как-то негативно отразиться на тебе?

– Конечно, меня это затронуло. Но черт побери, – добавил Кевин с доверительной похотливой ухмылкой, – это никак не сравнится с тем, что происходит здесь.

Тут они вмонтировали интервью с Вики Пагорски, которая все отрицала с апоплексической избыточностью – как сказала бы Гертруда, «эта женщина слишком щедра на уверения»[272]. Разумеется, слишком слабая степень негодования показалась бы столь же подозрительной, так что она бы не выиграла ни от какой своей реакции. И ей в самом деле нужно что-то сделать с волосами.

– Мы можем немного поговорить о твоих родителях, Кевин?

Руки закинуты за голову.

– Валяйте.

– Твой отец… Вы с ним ладили или ссорились?

– Мистер Пластик? – фыркнул Кевин. – Мне бы очень повезло, если бы мы поссорились. Нет, все было бодро и весело, хот-доги и сырные палочки. Полное притворство, знаете? Все такое типа «Поехали в Музей естественной истории, Кев, у них там есть очень крутые камни!» Он застрял в пятидесятых, в какой-то фантазии о маленьких бейсболистах. Я слышал от него это «Я люблюююю тебя, дружище!» и просто смотрел на него – типа, «Ты с кем разговариваешь, парень?» Что это значит, когда твой папа «любит» тебя и при этом не имеет никакого [пиип]ного понятия о том, кто ты есть? Что он тогда любит? Какого-то мальчишку из «Счастливых дней». Не меня.

– А что насчет твоей матери?

– А что насчет нее? – огрызнулся Кевин, хотя до этого момента он был дружелюбен и открыт.

– Ну, был же этот гражданский судебный иск, поданный на нее за отсутствие родительского внимания…

– Совершенно фиктивный, – сказал Кевин решительно. – Явный оппортунизм, если честно. Еще один пример культуры компенсаций. Не успеете оглянуться, как старичье будет подавать в суд на правительство за то, что они состарились, а детки потащат мамочек в суд, потому что родились некрасивыми. Как по мне, жизнь – отстой; не повезло! Правда в том, что адвокаты знали, что мамси – женщина при деньгах, а эта корова Вулфорд не умеет стойко переносить плохие новости.

И в этот момент камера сдвинулась под прямым углом и крупным планом показала единственное украшение комнаты, приклеенное скотчем над его кроватью. Сильно помятая оттого, что ее складывали в несколько раз, чтобы она поместилась в карман или бумажник, это была моя фотография. Боже мой, это был тот самый снимок, сделанный на плавучем доме в Амстердаме, который пропал, когда родилась Селия. Я была уверена, что он разорвал его на мелкие кусочки.

– Но была ли твоя мать недобросовестной с точки зрения закона, или нет – может, она уделяла тебе слишком мало внимания?

– Ой, оставьте в покое мою мать! – Этот резкий, угрожающий тон был для меня чем-то новым, но в тюрьме он, должно быть, приносил пользу. – Здешние мозгоправы целыми днями пытаются заставить меня поливать грязью эту женщину, и я уже начинаю от этого уставать, если хотите знать правду.

Марлин перегруппировался.

– Значит, вы могли бы описать ваши отношения как близкие?

– Она объездила весь мир, знаете об этом? Вряд ли можно назвать страну, из которой она не привезла футболку. Основала собственную компанию. Зайдите в любой книжный – и увидите ее серии. Ну, знаете – «Вонючие зарубежные трущобы с КН»? Я раньше заходил в магазины Barnes&Nobel[273] в торговых центрах, просто чтобы посмотреть на эти книги. Это круто.

– Значит, ты не думаешь, что она каким-то образом…

– Слушайте, я, может, отвратительный тип, ясно? И она тоже может быть отвратительной, так что мы квиты. Все остальное – это личное, о’кей? Есть в этой стране понятие «личное», или я должен сказать вам, какого цвета у меня трусы? Следующий вопрос.

– Полагаю, остался лишь один вопрос, Кевин – главный. Почему ты это сделал?