И тут это случилось. Когда ты рухнул на стул напротив меня, ты оказался в тупике не только потому, что я приняла решение и ты мог побороть мое убеждение в том, что Кевин – коварный негодяй, не больше, чем я могла побороть твое – в том, что он лишь неправильно понятый невинный мальчик-хорист. Все было гораздо хуже. Больше. Твое лицо опало и стало очень похоже на то, каким я увижу лицо твоего отца, поднимающегося по лестнице из подвала: словно все твои черты искусственно поддерживались гвоздиками, которые внезапно выпали. В этот момент ты и твой отец могли показаться почти ровесниками.
Франклин, я никогда не ценила того, сколько энергии ты вкладывал в то, чтобы сохранить эту фантазию: что мы – в целом счастливая семья, чьи пустяковые, преходящие проблемы лишь делают жизнь интереснее. Может быть, в каждой семье есть человек, кому назначено создавать эту привлекательную упаковку. Как бы то ни было, ты внезапно ушел со своей должности. В той или иной форме мы бесчисленное количество раз приходили к этому разговору с той же привычной верностью, которая заставляет другие пары каждое лето ездить в один и тот же загородный дом. Но наступает момент, когда такие пары должны оглядеть свой до боли знакомый коттедж и сказать друг другу:
Ты прижал пальцы к закрытым глазам.
– Я думал, мы протянем до того, как дети уедут из дома. – Голос твой был безжизненным. – Я даже думал, что если мы дотянем до того времени, то может быть… Но это еще десять лет, и это слишком много дней. Я могу смириться с годами, Ева. Но не с днями.
Никогда еще я так полно и осознанно не жалела, что родила нашего сына. В тот момент я бы даже могла отказаться от рождения Селии, чьего отсутствия бездетная женщина пятидесяти лет не знала бы достаточно хорошо, чтобы о нем горевать. С самого юного возраста была лишь одна вещь, которой мне хотелось, – помимо того, чтобы выбраться из Расина, штат Висконсин. И это был хороший мужчина, который любил бы меня и оставался мне верным. Все остальное являлось добавочным, как бонусные мили для часто летающих пассажиров. Я могла бы прожить без детей. Я не могла жить без тебя.
Но мне придется. Я сама создала Другую Женщину, которая оказалась мальчиком. Я уже видела эти внутренние измены в других семьях, поэтому странно, что я не заметила подобного в нашей. Брайан и Луиза расстались за десять лет до этого момента (вся эта благотворность тоже была для него несколько приземленной: на вечеринке по случаю пятнадцатой годовщины свадьбы разбилась банка маринованных грецких орехов, и его застукали в буфетной трахающим свою любовницу), и конечно, Брайана гораздо больше огорчало расставание с этими двумя светловолосыми малышками, чем с Луизой. По идее, у него не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы любить и жену, и детей; но по какой-то причине некоторые мужчины делают выбор: как хорошие управляющие паевого инвестиционного фонда минимизируют риски, увеличивая доходность портфеля, они берут все, что когда-то инвестировали в жену, и вбухивают это в детей. Что это? Дети кажутся надежнее, потому что нуждаются в тебе? Потому что ты никогда не станешь им бывшим отцом, как я могу стать тебе бывшей женой? Ты никогда до конца не доверял мне, Франклин. В формирующие наш брак годы я слишком часто садилась в самолет, но ты так и не обратил внимания на то, что я всегда брала билет в оба конца.
– Что ты хочешь делать? – спросила я. Голова у меня кружилась.
– Дотянуть до конца учебного года, если сможем. Решить все за лето. По крайней мере, над вопросом опеки не придется долго думать, – кисло добавил ты. – И этим все сказано, правда?
В то время мы, конечно, никак не могли знать, что и Селия тоже останется с тобой.
– Разве? – я не хотела, чтобы мой голос прозвучал жалостливо. – Что ж, ты решил.
– Нечего больше решать, Ева, – безвольно сказал ты. – Все уже случилось.
