Хотя прошло уже больше двух лет, я, уходя, хорошо знал своих согильдийцев, и вернувшись, увидел, что они совершенно не изменились. Соответственно, я практически с уверенностью мог прогнозировать их действия. Даже в такой, мягко говоря, нетипичной ситуации. Они будут ещё неделю выяснять, что произошло, торговаться с представителем администрации, пытаться проверить, насколько им подчиняется непись, проверять работу механизмов гробницы, и лишь после этого рискнут высунуть нос наружу. Меня такой подход решительно не устраивал.
Лично я в первую же минуту сообразил, что произошло, и не собирался тратить лишнее время на дополнительные проверки. Из всех сорока так называемых «Высших», только я, Табула Смарагдина да Перорончино знаем, что такое Исекай. Табула как историк изучал период высшего расцвета популярности этого жанра, а Перо достаточно неразборчив, чтобы читать современные поделки на эту тему, хотя исекайщина уже лет сто как превратилась в клишированную жвачку без новых идей. Наравне с порнороманчиками, ну как раз и то и другое в его вкусе.
Так вот, именно это — попадание — с нами и произошло. Не знаю, откуда, не знаю, как, но все приметы совпадают.
Будь я один, я бы, наверное, всё-таки подавил в себе любопытство и действовал так же осторожно, как они. Но когда рядом целая гильдия, практически в полном составе, не нарушить правила и не нарваться на выговор я просто не мог.
Было бы идеально сагитировать кого-то ещё сбежать со мной, особенно из гильдмастерских любимчиков, но увы, подходящего кандидата я найти не смог. Перорончино слишком боится гнева своей сестры, Табула домосед по натуре, Пунитто слишком расчётлив, Ульберт будет ближайшие дни увлечён ожившей неписью. О ТачМи и говорить нечего, все остальные далеки от руководства гильдии, так что фокус не даст желаемого эффекта — а вот поймать меня при попытке агитации могут на раз-два.
Так что я оставил вместо себя в кресле марионетку, выглядящую как моё стопроцентное подобие (даже с некоторыми эффектами против проверки статуса), а сам тихонько ушёл в невидимость и телепортировался на первый этаж. Оттуда я вылетел уже своим ходом — отчасти чтобы не тратить очки Маны, отчасти — чтобы иметь возможность отступить, если встречу что-то совсем уж неприятное. Я, конечно, отморозок, но не самоубийца.
Внешний мир, однако, меня ни капли не разочаровал. Вместо унылых ядовитых болот Хельхейма в одну сторону простирались зелёные луга, переходящие в золото возделанных явно человеческими руками полей. Дальше виднелась гладь то ли большого озера, то ли маленького моря, а за ним в синей дымке проглядывали вершины гор. В противоположной стороне раскинулся необъятный тёмный лес — лиственный на опушке, но в глубине преимущественно хвойный. Поднявшись почти на высоту километра, я смог разглядеть вдали несколько деревень. По дорогам двигались конные экипажи, всадники и пешеходы. Этот мир явно был обитаем. Увы, зрение у меня тут хоть и улучшилось, но не настолько, чтобы разглядеть с такого расстояния — люди там на лошадях, или какие-нибудь эльфы. Надо было всё-таки брать с собой Перорончино, мелькнула неуместная мысль. Ну или хотя бы кого-то из неписей, заточенных под дальний бой. Таких у нас, правда, немного. Делали-то их в основном для боя в гробнице.
— Маленький шаг одного гетероморфа… — пробормотал я себе под нос, думая, стоит ли потратить Ману на заклинание Полёта, чтобы подняться ещё выше. Моя естественная способность к полёту, постоянная и бесплатная, ограничивалась высотой в 900 метров. Это светлые ангелы могут летать хоть до небес на собственных крыльях, а когда я переквалифицировался в падшего, чтобы вступить в «Аинз Оал Гоун», то одним крылом пришлось пожертвовать. Некоторые падшие летать вообще не могут, иначе как с помощью магии. Да и моя способность к парению — это, собственно говоря, не полёт. Единственное крыло меня в воздухе удержать не способно. Просто поскольку моё тело имеет расовый уровень марионетки, я могу как бы подтягивать его вверх за нити.
Если бы я знал, какое приключение мне предстоит, раскачал бы класс живого ангела. Есть в ИГГДРАСИЛе и такие. Хотя вообще большинство ангелов в этой игре как существа не только света, но и порядка — имеют механический или в крайнем случае биомеханический дизайн. Падший ангел = сломанный механизм, поэтому моё тело даже не имеет того эстетического совершенства, которое было ему присуще до падения. Пока это было всего лишь дизайном, вызывающим у окружающих подсознательный дискомфорт, меня это ни в малейшей степени не беспокоило. Но сейчас вокруг меня первозданная нетронутая природа, чистый воздух, растения не из гидропонных садов и животные не из питомников… а я их даже потрогать толком не могу.
