Меконгава знал о них давно — «почти всю жизнь», как он выразился. Но он относился к небольшому кругу посвящённых, поэтому за ним охотиться никто не думал. «Я потом расскажу тебе подробнее. Я сам не Визард, но в их делах немного разбирался… Думаю, здесь это уже не секрет, так что будет лучше, если ты сможешь представить полную картину… ну, по крайней мере в той же полноте, в какой она есть у Смита».
— Я сам понимаю здесь далеко не всё, — холодно сказал агент. — Никто из нас не ожидал переноса в другую реальность Калейдоскопа. Никто. Если бы руководство корпорации могло только предположить масштабы происходящего Таинства, меры по подготовке, поверьте, были бы совершенно иными. Поэтому все ваши претензии принимаются к сведению… но не более того.
— Что такое Калейдоскоп? — я мог бы задать много вопросов, но самым важным мне показался именно этот.
— Если кратко и упрощённо, — вздохнул Меконгава, — то это совокупность параллельных миров, доступных магам прошлого. Сейчас он практически считается легендой. Нет ни одного известного человека, существа или предмета, способного попасть в эти миры, или хотя бы предоставить материальные доказательства их существования. Это… как бы тебе объяснить… для современных Визардов это примерно то же самое, что для тебя, например, Джек-Потрошитель.
— То есть вы ставили мышеловку, а в неё попался мамонт, — это я мог понять, в моей практике подобное случалось куда чаще, чем хотелось бы.
— Не «мы» ставили! — резко ответил Меконгава, потом уже более спокойно пояснил: — Я знал о том, что в ИГГДРАСИЛе проводятся определённые эксперименты Визардов, но они не сочли нужным меня уведомить, что ставят ловушку на своего предполагаемого коллегу! Я пришёл на приглашение Момонги из чисто ностальгических соображений! Ты хотя бы знал о самом факте засады…
— А мне наоборот, — развёл руками Беллривер, — сказали, что моё присутствие нужно для поимки неизвестного духовного хакера, но совершенно не объяснили, что он ворует данные в моменты отключений, тем более — души тех, кто остаётся на серверах…
— То есть как обычно, — подвёл итог я. — Корпораты решили, что «меньше знаешь — крепче спишь», в результате пострадали совершенно невинные и непричастные люди.
Если мы сумеем вернуться в свой мир — а Смит, похоже, в этом заинтересован совершенно искренне — всю эту колдовскую шайку-лейку ждут крупные неприятности. Особенно если мы сохраним обретённые здесь тела и силы. Четыре десятка гетероморфов сотого уровня — это достаточная сила, чтобы даже мировые правительства прислушались. Кое с кем дома я бы очень хотел поговорить как Мировой Чемпион, а не как обычный патрульный.
— Момонге и остальным всё же лучше ничего не говорить, — предупредил я. — Не факт, что они поверят в такую странную историю, а если поверят — это может посеять недоверие внутри гильдии. У нас и так сейчас довольно напряжённая атмосфера. Если будут какие-то вопросы, связанные с… операцией, решаем их между собой, в узком кругу.
— Вот видишь, человек, — хмыкнул Смит, — ты сам, едва узнав о существовании магии, захотел ограничить круг посвящённых, ввести дополнительный уровень секретности. Но обвиняешь моего создателя в том, что он действовал так же.
Следующим на очереди, тоже очень откровенным и очень неприятным, был разговор с Себастьяном. Очень странные ощущения. В своё время коллега по работе рассказал мне анекдот: «Рекурсивная депрессия — это депрессия по поводу того, что у всех депрессия, а у тебя ее нет». Так вот, у меня в этом же смысле была рекурсивная неловкость. Я знал, что мне должно быть неудобно. Смотреть в лицо Себасу — всё равно, что смотреть в зеркало, так как я по какой-то глупости наделил его в своё время собственными чертами из реального мира. Чертами, которых как раз у меня теперь нет. Вдобавок, он — зеркало улучшенное, с функцией автокоррекции. В его взгляде — спокойствие и благородная уверенность, которых у меня-реального никогда в жизни не было. Что ещё хуже, я даже не могу отвести взгляд, потому что фасеточные глаза смотрят во все стороны одновременно.
Я должен комплексовать перед ним, но я не комплексую, потому что инсектоиду комплексы неведомы. И именно это позволяет мне острее всего почувствовать, что я — на самом деле не я, а лишь кто-то, кто притворяется мной. Хищное насекомое, использующее память Амаки Горо как маскировочную окраску, чтобы эффективнее подобраться к добыче. Не скажу, что это приятное ощущение.
— Себас, поскольку мы находимся в незнакомом мире, мне нужно проверить твою подготовку. Я не сомневаюсь в твоей адекватности и мастерстве, мне просто нужно убедиться, что ты сможешь решать качественно новые задачи так же хорошо, как решал предыдущие. Пожалуйста, не бойся совершать ошибки — отвечай так, как думаешь на самом деле по любому вопросу, а не так, как по твоему мнению мне бы хотелось услышать ответ.
— Я понял, создатель! Я готов.
— Присядь, разговор будет долгим. И сам экзамен, и после него…
— Но создатель, я не могу сидеть, когда Вы стоите! Это было бы оскорблением!
