Ещё один рунный круг возник над головой ТачМи, подобно нимбу, после чего опустился на неё, потёк и затвердел, превратившись в ажурную серебряную диадему. Подобные устройства были весьма популярны в определённых кругах жителей аркологий — но там они исполняли только функции облегченного шлема, то есть контакта между компьютером и имплантами. Собственная вычислительная мощь у них была мизерной. А вот от Визардов вполне можно было ожидать запихивания спиритронного процессора в аналогичное по виду, но совершенно иное по функционалу устройство. Диадема имела достаточно узлов гибкости, чтобы одинаково легко сесть на голову насекомого или человека, не мешая органам чувств. В данном случае она прошла между основными глазами и лобными глазками. Джонс выждал, пока предмет появится в списке экипировки и подключится к его ЦНС, после чего не смог сдержать блаженного вздоха — его данные наконец-то растеклись по тысячам каналов, как и должно было быть. Назарик получил самую совершенную из возможных в игре систем безопасности — вот только его жители вряд ли будут этому рады.
— Очень хорошо, — ответил он на молчаливые вопросительные взгляды двух других агентов. — Даже лучше, чем я мог рассчитывать. Советую вам немедленно последовать моему примеру, — он снял кольцо, в котором оставались ещё два «Желания» с пальца, и передал его Смиту. Тот осмотрел артефакт с крайне недоверчивым видом, проверил его код-заклинаниями, протестировал получившуюся диадему Джонса, и лишь после этого загадал аналогичное желание.
Примерно через час шеф наконец разрешил им разойтись. Впрочем, физическое местонахождение теперь не имело для них значение — как и в игре, они теперь были соединены в единую информационную сеть. Между собой, с геймерской тройкой и даже с Малдером. Джонс не сомневался, что Смит будет пинговать их каждую минуту, но то, что у человека вызвало бы заметное раздражение, искусственный интеллект ощущал как нечто привычное и даже уютное.
Телепортировавшись в личные покои ТачМи, агент активировал заклинание «Призыв Гейммастера». Появившийся перед ним мускулистый мужчина в зелёном пиджаке несколько секунд недоумевающе хлопал глазами.
— Как вы это сделали? — наконец спросил он, глядя в радужные блики фасеточных глаз, которые только начал привыкать считать своими собственными.
— Не так, как вы, вероятно, надеетесь, мистер ТачМи, — голос агента был полностью лишён выражения, как и морда инсектоида. — Вы не программа, поэтому я не могу по-настоящему загрузить ваш разум в призванное тело. В действительности вы всё ещё находитесь здесь, — он постучал когтем по своей хитиновой груди. — Однако, используя вашу способность по управлению призванными существами, а также свои личные навыки системного администратора я смог создать полный эффект телеприсутствия — чтобы вы ощущали, будто находитесь внутри призыва… будто являетесь им.
— Понимаю, — кивнул человек. — Это очень ценно для меня… но для вас?
— Это взаимовыгодная сделка, мистер ТачМи, не сомневайтесь. Вы получаете возможность хотя бы иногда, хотя бы ненадолго побыть человеком. Я же избавлен от необходимости быть таковым. После восстановления связи с цифровым пространством, тело насекомого является для меня подходящей платформой. Но человеческое, с его мягкой чувствительной кожей, с буйством гормонов и кучей выделений… увольте. Я всё ещё не понимаю, что вы в нём находите, и не хочу понимать.
— Вообще-то с игровой точки зрения это не совсем человек, — заметил ТачМи, рассматривая собственную руку — гладкую, как у пластикового манекена, без отпечатков пальцев и линий на ладонях. — Это ангел девяностого уровня.
— Живой ангел, с полностью человеческой анатомией. Для нас это почти то же самое.
— А с Момонгой и Беллривером вы можете сделать то же самое?
— Технически — да, но вряд ли мои товарищи захотят это делать. Момонга — не посвящённый, и Смит скорее потерпит дискомфорт человеческого тела, чем согласится расширить утечку, тем более что он по игровой классификации — зомби, то есть по чувствительности хоть и выше скелета, но ниже вампиров и живых. А Брауну точно не захочется остаться в теле Многоротого Бормотуна без человека-посредника. Бормотуны — порождения хаоса по игровой легенде, они совершенно чужды логическому сознанию машины.
— Печально… хорошо, как часто и как долго я смогу находиться в этом теле?
— В Назарике — восемнадцать часов каждые сутки, три призыва по шесть часов каждый. За пределами Назарика… нисколько. Там тебе придётся действовать одному. Я буду уходить в шатдаун, когда ты его покинешь, — Джонс посчитал, что они уже достаточно знакомы, чтобы перейти на «ты». — Без доступа к сети я не смогу обеспечивать телеприсутствие.
