Братская могила № 8, где захоронен Пехлецкий, — небольшой участок в самом центре села, огороженный синим заборчиком. Березы с черными кляксами вороньих гнезд. Здесь лежат тела 808 солдат и офицеров. Официально опознано лишь 513. Плиты, собственно, уже установлены — 11 гранитных досок. Остались последние штрихи. И глава администрации села Галина Константиновна Шевелькова — уже в праздничном наряде, но еще в резиновых ботах — протирает плиты тряпочками, выдергивает сорняки из клумбы перед могилой. Сыновья Николая Николаевича сажают тюльпаны (их купили на рынке в Вязьме по дороге). Еще клумбу украшают неловко воткнутые в землю и выгоревшие на солнце пластиковые цветы.
В днепровской школе — той, что следит за двумя братскими могилами и пятью памятниками, — 105 учеников. Уроки сегодня сокращены — руководство школы решило, что все ученики должны присутствовать на открытии мемориальных плит. И сейчас на крыльце скучают парни и девчонки в красных галстуках. Это пионеры. Еще в школе есть «жаворонки» (аналог октябрят) и вожатые (комсомол).
Нина Александровна Мельниченко, заведующая днепровскими пионерами, хвастается: «Есть и горн, и барабан, и галстук. Занимаемся КТД — коллективными творческими делами. Ухаживаем за могилами, памятниками, встречаемся с ветеранами труда, 9 Мая организуем фестиваль военной песни».
Складывается впечатление, что Великая Отечественная в школе — чуть ли не главная тема. На школьном стенде — справка о партизанском отряде «Народный мститель», действовавшем на территории района,
«Днепровское в годы оккупации», фотографии повешенных мирных жителей.
Директор школы Надежда Анатольевна Соболева говорит, что тема Великой Отечественной тут самая что ни на есть живая: «Вот за Уралом вообще не было немцев. А у нас, на Смоленщине, все пережили ужасы боев и оккупации».
Но вчера в школе случилось ЧП: «Один старшеклассник заявил: «Не пойду на открытие плит. Уроки закончатся — и я домой». Я с ним полтора часа разговаривала. Такого открытого сопротивления у детей нет обычно». Молчит и неожиданно признается: «Но кто знает, что дети на самом деле думают».
Есть у школы и самостоятельное исследование по братским могилам, благодаря которому Николай Николаевич нашел своего отца. Правда, историк Сергей Александрович Титов признается, что все исследование делала «фактически одна девочка»:
— Сейчас среди ребят очень мало фанатов этой темы. Точнее, совсем нет.
— А почему?
— Просто есть некоторые сложности с тем, как подавать материал, — вклинивается директор. — Сейчас нет госзаказа на тот тип гражданина, которого мы должны воспитать.
— Да, преподавание Великой Отечественной — это минимум образования, а в основном — попытка привить детям чувство гордости за свою страну, — признает Сергей Александрович. — Мы пытаемся сделать из них патриотов — то есть людей, которые любят свое государство. И сейчас это получается: молодежь носит флажки триколоровские, георгиевские ленточки.
Еще в школе есть стенд с фотографиями 24 ветеранов войны села Днепровское (всего их было около ста). Портреты пересечены черными ленточками. До сегодняшнего дня дожил только один — старший сержант Алешин Павел Павлович, 1925 года рождения.
Павел Павлович почти ничего не слышит. Ходит с палочкой — уже 60 лет в позвоночнике сидит немецкая пуля: «Снайпер в 43-м меня маханул». Оперировать нельзя: «Слишком слабый я». К ноге привязан пакетик и катетер. Но сегодня он в нарядной форме с самого утра — тоже готовится к открытию мемориальных досок. Награды — орден Отечественной войны I степени, «Красная Звезда», медаль Жукова, «За победу над Германией» — начищены и сверкают.
На фронт он ушел 20 марта 42-го года прямо из Днепровского и дошел до Берлина. Служил на Втором Белорусском фронте минометчиком. Там, собственно, и начал терять слух.
Дороги к дому Павла Павловича нет. Вместо дороги — овраг, засыпанный строительным мусором и ветками. Дом — покосившийся, трещины в фундаменте. Рядом — вскопанные грядки с картошкой. В селе, где пять памятников воинской славы и пионерское движение, огород Павел Павлович копает сам.
В доме грязно и тяжелый дух. На полу — разнокалиберная посуда: на случай дождя поставить под протечки в крыше. Туалета в доме нет. Водопровода тоже. Для того чтобы помыться, нужно постелить клееночку на пол и обтираться намыленной влажной тряпочкой: «Как мертвого обмываешь». Печка, правда, есть, но ее стараются топить пореже: дымоход засорен, и можно легко угореть.
На разобранной кровати сидит жена Павла Павловича — Екатерина Дмитриевна Алешина. Ей 86. Она слепая. Из-под ночнушки выглядывают вздутые, искалеченные ноги. Из дому давно не выходит. Плачет: «Ноги примерзали к валенкам. За что?»
Всю войну она проработала на заводе в сибирском городе Киселевске: собирала снаряды, мины и бомбы для фронта. Завод спешно расширяли, и помещения, раньше предназначавшиеся под снос, — с проломленными стенами, без отопления — вновь становились цехами. У механизмов снег таял, и талая вода текла по бетонному полу. Вот тогда-то ноги и примерзали к валенкам. Отдирали вместе с кожей.
