Даже когда страна не воюет, вождь всегда на боевом посту. Одет скромно, в одно и то же — истинному величию ни к чему блестящие наряды. «Сталинки» шьют себе руководители на местах, из сподвижников союзного значения обычно в ней появляются Каганович (но у него с 1935 года и железнодорожный мундир) и Маленков, будущий недолгий преемник. Сам Сталин с 1943 года станет носить маршальский китель (в 1945-м ему присвоят звание генералиссимуса, но форма останется прежней). К 70-летию на картине «Утро нашей Родины» Сталина снова изобразят в «сталинке» — судя по тому, что полотно получит Сталинскую премию и будет самым тиражируемым послевоенным портретом вождя, этот облик юбиляр утверждал лично.
Кремлевскую моду первыми подхватят китайские коммунисты: Мао Цзе-дун, Чжоу Эньлай и далее до Дэн Сяопина. В «сгалинке» будет ходить вьетнамский генсек Хо Ши Мин. Основатель северокорейской правящей династии Ким Ир Сен проносит «сталинку» десятилетиями, лишь в конце жизни перейдя на костюмы. Однако в мавзолей его положат в вождистской униформе. Сын, Ким Чен Ир, травести-рует «сталинку» до застежки на молнии, зато внук Ким Чен Ын вернется к самому строгому варианту, с воротником-стойкой, да еще и предпочитая темно-синий цвет.
Ёлка
За четыре дня до наступления 1936 года решением высшего руководства страны в СССР возвращена новогодняя елка
Вместе с прочими церковными праздниками большевики упразднили Рождество. Его атрибуты — елка и Дед Мороз — объявлены «поповскими пережитками». Изгнанная из публичного обихода обрядность нещадно осмеивается партийно-комсомольской пропагандой. Правда, советский календарь — «такой-то год Октябрьской революции» — не прижился, осталось летоисчисление от Рождества Христова и новый год с 31 декабря на 1 января. Чтобы наполнить эти даты новым содержанием, их называют «днями зимнего спорта». Но теперь новому курсу на «жить лучше, жить веселее»вполне соответствует допуск одного неполитического праздника.
Спасителем елки выступает кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), второй секретарь ЦК Компартии Украины и первый секретарь Киевского обкома Павел Постышев. Участвуя в декабрьском пленуме союзного ЦК, он поговорил про праздничное дерево со Сталиным. Вождь предложил выступить с инициативой, пообещав ее поддержать.
28 декабря в «Правде» выходит статья Посгышева «Давайте организуем к новому году детям хорошую елку!» Большевик с дореволюционным стажем, описав, как при царе «дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев», вопрошает: почему лишены «этого прекрасного удовольствия ребятишки трудящихся советской страны?». Всем понятно, что главная газета страны призывы напрасно не публикует. Это голос Кремля, только он может так указывать: «не должно быть ни одного колхоза» без праздника, «в школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская елка!». На следующий день «Правда» пишет про «заготовку елок, закупку игрушек и украшений» уже как про всесоюзную кампанию. Успевает выйти «Пособие для партийных и комсомольских ячеек» по организации праздника.
