Кстати, говорили со мной на русском. А ведь лингвоботы не работают в присутствии Тени. Полиглоты хреновы! Готовились к моему приезду, ха-ха! Язык подтянули! Зачем я им? Зачем было проводить такую сложную операцию с моим похищением? Шибануть бы пульсаром, но проклятый видящий рядом!
— Да и понадобилась бы не одна ищейка, чтобы и их лишить дара. Не, их просто отвлекли наемниками и магами-смертниками, а потом напали на меня. Сперва ослабив Арцебашевым, а потом уже, чтоб, значит, наверняка, на сцене появился Тень.
В возможностях видящего я, кажется, разобрался. Он блокирует одаренных, но и сам при этом теряет магию. Иначе чего бы ему устраивать рукопашный бой с Василием? Жив ли мой денщик, кстати? Было полное ощущение мертвого тела, когда он на меня упал. Похоже, ищейка сломал ему шею. Тварь! А парня жалко. Вроде и не замечал его бо́льшую часть времени, но привык, как к части тела почти. Просто брал его, как предмет с полки, когда в нем возникала необходимость, после чего забывал, даже не задумываясь, как он обратно на полке оказывается.
— А за Василия этот мутант святого Иннокентия ответит отдельно! Возможность для этого подвернется, я уверен! Вон они как со мной носятся, такие комбинации проворачивают. Зачем-то я им нужен, понять бы еще — для чего именно? Ладно, разберемся со временем. Разберемся!..
Уверенность в том, что выкрутиться удастся и из этой ситуации, была почти осязаемой. И это был не дар, боярский там или пророческий. Это было обычное чувство человека, который окончательно понял, что волны способны играть щепкой лишь до тех пор, пока сама щепка не против.
В одиночестве я провел сутки. Предполагаю, что сутки: меня покормили за это время трижды, и один раз, устроившись на лавке, я поспал. Еще я перерыл часть библиотеки и не нашел ни одной книги на русском или хотя бы на английском языке — одна латынь! Этого времени папистам показалось достаточно, чтобы посчитать меня готовым к разговору.
Меня отвели в другое помещение, по виду — кабинет. Два окна в дальней от входа стене давали достаточно света, но мутные стекла в них не позволяли разглядеть улицы. В центре находился стол, слегка напоминающий парту из советских фильмов про школу, только скошенная вперед крышка у него не поднималась — я не поленился проверить. Еще имелся стул с мягким сиденьем и жесткой спинкой, буфет с напитками и парочка раритетных книжных шкафов.
— Ваше рабочее место, Игорь, — сообщил мне Тень, приглашающим жестом указывая на стол.
— Да вы, блин, бредите! — огрызнулся я. — Вы меня похитили, чтобы записать в церковную школу?
Брюзжал я не совсем искренне. Как ни крути, а было интересно, зачем католики все это затеяли и как планируют меня использовать. Ответы, блин! В моем положении они были нужны как воздух!
— По большому счету — да, — спокойно кивнул мой конвоир. Дождался, пока я усядусь, и положил на столешницу пухлую картонную папку. — Изучайте. Если вам что-то понадобится, на буфете есть звонок. Нажмите на кнопку, и к вам придет кто-нибудь. Я тоже буду неподалеку.
— Это вы так намекаете, чтобы я не пытался обратиться к дару? Напрасно! Я его постоянно проверяю. И буду проверять, ясно?
— Как угодно.
С этими словами синьор Тень собрался было покинуть помещение, но я удержал его.
— Пока не ушли, Альдо, организуйте какую-нибудь музыку здесь. Только не записи григорианских хоралов, прошу. Легкая классика пойдет.
Если его и задела моя попытка им покомандовать, он никак этого не продемонстрировал. Разве что ироничной полуулыбкой и легким кивком.
— Конечно. Я распоряжусь.
Из чистой вредности, ну и еще чтобы проверить границы дозволенного, я все же решил оставить за собой последнее слово. Когда видящий был уже в дверях, я бросил ему в спину:
— Если с папистами в будущем не заладится, я бы взял вас на работу, Альдо. Дворецким.
На что, ожидаемо, ответа не получил. Выругался вполголоса — вот зачем было это мальчишество? — и раскрыл папку. Отметив с мрачным удовлетворением, что все документы в ней подготовлены специально для меня: текст был на русском. Готовились, собаки серые!
Я не понимал, чего от меня хотят, но был полон решимости это выяснить. Желают, чтобы я изучил документы, — пожалуйста! Делать тут все равно больше нечего, так что я с удовольствием почитаю и попробую обратить новое знание в оружие против своих тюремщиков. Может, они и лишили меня дара, но мозги-то пока не извлекли!
Сперва я просто лениво перелистывал содержимое папки, но вскоре неожиданно для себя увлекся и полностью погрузился в чтение. Настолько, что монаха, принесшего массивную колонку и включившего что-то похожее на Баха, едва заметил.
