— Игнат, продемонстрируй нам свои успехи, пожалуйста.
— Сейчас.
Мальчишка повернулся спиной к камере, а та совершила сильный отъезд назад, давая перспективу. В кадр попала березовая рощица метрах в ста от пацана, а сам он превратился в крохотную фигурку из набора игрушечных солдатиков. Он развел руки в стороны, держа их прямыми, затем резко выбросил вперед. Примерно в полуметре от него воздух тут же сгустился, а спустя миг — превратился в пламя. В огненную стену высотой около трех метров и шириной десятка с два. Набирая скорость, с гудением лесного пожара она понеслась в сторону рощицы и спустя пятнадцать секунд выжгла ее дотла. После чего опала.
Игнат повернулся к камере, тут же сделавшей наезд на лицо ребенка, и неуверенно произнес:
— Вот.
На чем, собственно, запись и закончилась.
Некоторое время я молча пытался осмыслить увиденное. Что именно мне показали, я понял — пацан был носителем боярского дара с просто чудовищным потенциалом. Я не то чтобы специалист, но его стена была вдвое выше моей и куда мощнее. А вот с какой целью мне продемонстрировали успехи в обучении подростка — я понять не мог.
Недолго поломав мозг на эту тему, я честно спросил у кардинала:
— Падре, а с какой целью был затеян этот кинопоказ?
— Сила мальчишки вас не удивила?
— Удивила, скрывать не стану.
Потенциально он сильнее меня, что несложно, учитывая мое попаданческое прошлое.
— Но… и что?
Ну то есть дал ты мне почитать про угасание дара, а затем показал мальчишку-гения. Что из этого следует? Что паписты научились выращивать сильных магов? Не удивлен, скажем так. Такого примерно от евгеников и ждешь, верно? Я-то тут при чем?
— Варлордов с такой силой в мире не рождалось уже очень давно. И этот паренек — он ведь не единственный. К тому же он происходит из мелкого рода, у которых таких сил никогда не было, — охотно пояснил старик.
Опять же: и что? Мне нужно встать и похвалить его за проделанную работу?
Видя недоумение, которое я даже не счел нужным скрывать, кардинал подытожил:
— Теперь мы можем начать разговор, ради которого вас и пригласили. Вам известно, Игорь, что наш мир далеко не единственный?
— А может, все-таки, начнем с того, чего вам от меня нужно? — без паузы отозвался я.
Не единственный мир, ха! Проклятый кардинал знает, что я не местный? Но как он узнал? Меня слили москвичи? Зачем? В чем их интерес? А зачем они пытались взорвать мой самолет? Ну там-то понятно было — они хотели убрать конкурента в борьбе за руку пермской княжны! Да и не связаны они с Потрошителями! А с Ватиканом? Что ты знаешь о связях Бестужева и того же Нарышкина с Римской курией? Да ничего!
В общем, никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу! Мысли прыгали, как пьяные подростки на сельской дискотеке. Что делать? Признаться? Убеждать его, что он ошибся? Сделать каменное лицо и выразить недоумение?
— Нам нужен пророк. Для этого вы здесь, — ответил доминиканец.
Я скривился в снисходительной улыбке. Такой, которой собеседнику дают понять, что он идиот, и только врожденная воспитанность не позволяет произнести этого вслух.
— И у вас, конечно, есть способы меня заставить работать на вас, верно?
И еще скепсиса! Больше скепсиса! Ребята, вы серьезно? Заставить пророка работать на вас? Не зная о его столпе опоры, не понимая его принципов вхождения в информационное поле, надеясь наконец, что он будет говорить вам правду о своих видениях. Пожалуй, про идиотов и вслух можно сказать.
— Я надеюсь, что вы будете сотрудничать с нами без принуждения.
— Надежда умирает последней, — буркнул я. — Надейтесь.
И чем, интересно, он рассчитывает меня взять? Угрозами? Пытками? Жизнями дорогих мне людей? Сотрудничать без принуждения! Два раза «ха»!
— Предлагаю не тратить мое время и начать уже убеждение, — склонил я голову набок. — День и так полон впечатлениями, я бы хотел переварить их во сне.
Фраза безымянного героя забытого боевика из моего мира священника не впечатлила. Он тепло улыбнулся мне, как дедушка любимому, но бестолковому внуку.
— С этого я и предлагал начать, Игорь. Поверьте, когда вам станут понятны наши цели, вы сами предложите помощь.
— Контроль над одаренными, селекция, похищения, интриги и массовые убийства? Я весь в сомнениях.
Впрочем, вывести отца Доминика из себя мне не удалось. Последнюю мою фразу он, кажется, просто пропустил мимо ушей. Кашлянул, прочищая горло, и с некоторой торжественностью произнес:
— Наш мир лишь один из великого множества реальностей, созданных Творцом! Все они населены такими же людьми, как мы с вами. Или наоборот — разительно отличными от нас. Но вы, как я понимаю, не удивлены данным фактом?
— Если данное утверждение считать фактом, то удивлен. Но, видите ли, я его таковым не считаю.
Мне вдруг стало легко и спокойно. Из реплики священника я понял, что правды обо мне он не знает.
— Это факт.
— Хм. Как скажете. Я что-то такое читал, падре. Параллельные миры, другие измерения, множественность вселенной. Похоже на горячечный бред. Но даже если бы это было правдой — что с того? Как это может убедить меня присоединиться к вам?
