Я никак не мог сообразить, что имеет в виду татарин. С айтишниками часто так: они говорят на своем птичьем языке, а потом удивляются, что обычные люди их не понимают.
— И, Алмаз? Что это значит?
— Похоже на приглашение.
— В каком смысле?
— Будто кто-то специально оставил эту визитку с номером для нас. Предполагая, что мы сможем быстро разобраться с переадресацией и понять суть послания.
Я уставился на хакера с недоумением. Зачем Потрошителям оставлять нам след, да еще и специально? Это противоречило всему, что я знал об этом международном преступном сообществе! Приглашение? К чему? К разговору? Или ловушка? Если последнее, то на кого? Не могли же они в самом деле предвидеть, что я пойду по семьям ванов и наткнусь на эту визитку? Это уже даже для магии, даже для пророческой — явный перебор!
— А что там находится, Алмаз? В том месте, где расположен сетевой узел?
— Это самое странное, ага. — Татарин даже нервно хохотнул. — Небольшой двухэтажный особнячок в старой части города, ближе к порту. Согласно справочнику, там зарегистрирована штаб-квартира Странноприимного ордена святого Иоанна.
Я вытаращился на хакера, будто он внезапно превратился в моего лечащего врача и сообщил, что из комы я благополучно вышел, но видения, связанные с другим миром и магией, еще какое-то время будут меня преследовать.
— Орден святого Иоанна? — вероятно, с идиотским выражением на лице переспросил я.
— Ага.
— Это кто такие вообще?
Так-то я понимал, что это, скорее всего, ватиканский военно-монашеский орден, правда, вспомнить не мог, какой именно.
— Обычно их называют госпитальерами или мальтийскими рыцарями, — помог мне татарин.
И я сразу же вспомнил белый крест на черном поле, известный в моем мире. Мальтийский крест.
— Ватикан, значит…
— Не совсем. Мальтийский орден — самостоятельное государство.
— Но имеет тесные связи с Ватиканом?
— Ну да.
— Ну а чего ты тогда — «не совсем»?
Алмаз пожал плечами, а я задумался. Католический военно-монашеский орден оставляет визитку в доме одной из жертв Потрошителей. Понятно, что это не случайная ошибка, а осознанное действие. Более того, сейчас мне уже казалось, что к ванам приходил вовсе не представитель преступного синдиката, а кто-то другой. Но зачем? Зачем оставлять этот след? Приглашение, сказал Алмаз? Что-то я ни черта уже не понимаю.
— А давай позвоним?
Если не знаешь, что делать, — делай хоть что-нибудь! Не бог весть какая мудрость, но ничего иного в голову не шло. Головоломка оказалась слишком уж сложной для бывшего пресс-секретаря. Может быть, в своем мире я и смог бы сложить одно с другим, поняв хотя бы общую картину, но здесь мне не хватало данных. Вот, например, про Мальтийский орден я не знал практически ничего! Читал, помню, с месяц назад, когда меня сюда только забросило, но кроме магистра ордена — Юргена Тишайшего — ничего в голове не отложилось.
— Кому? — не сообразил татарин.
— Ну, госпитальерам этим! Раз они номерок нам оставили, значит, ждут звонка.
В самом деле, как это может нам навредить? Если, к примеру, визитка принадлежит Потрошителям и это ловушка, то им уже и так известно о моем участии в деле. А если нет? Если Потрошители тут вообще и рядом не стояли? Тогда мы можем узнать что-то новое!
— Зови всех. Будем думать.
Мнения разделились, причем я, со своим желанием звонить по оставленному господином Фа номеру, остался в меньшинстве — за меня выступили только Яньлинь и, как ни странно, Ирина Олеговна. Им тоже казалось, что для ловушки со стороны Потрошителей комбинация слишком уж сложная. Скорее, предположила «мама», имеет смысл говорить о еще одной стороне в конфликте.
— В политике очень редко сталкиваются только две стороны, — так она выразилась. — Поскольку любая сторона неоднородна и по меньшей мере представлена двумя фракциями.
А вот остальные начали тут же выстраивать предположения, что значит эта визитка и какую ловушку нам уготовили Потрошители. И еще про то, как один очень доверчивый боярин с готовностью в нее лезет. В словах этих было очень много правильных доводов, но я все равно чувствовал, что звонить надо. Не могло это быть случайностью!
В конце концов, я же выслушал их? Не поступил как начальник-самодур? Принял все сказанное к сведению, но сделать решил по-своему. Под неодобрительные взгляды коллег, переставших спорить, достал телефон и ввел номер с визитки. Ну и громкую связь, разумеется, включил.
Сперва в трубке слышались длинные гудки, потом что-то щелкнуло, и звук изменился. Пошли другие гудки, более пронзительные. Это, как я понял, переадресация сработала. Через два десятка секунд на другом конце линии наконец соизволили ответить.
— Говорите. — Слава лингвоботам! Мой собеседник говорил на итальянском, но я лишь угадывал это, слыша чистую русскую речь.
— Меня зовут Игорь Сергеевич Антошин. — Еще я хотел добавить, что этот номер взял с визитки господина Фа, но не успел.
