Следующего гнолла Пронт оглушил щитом по голове и, уже перешагивая, полоснул кончиком меча по открытому горлу. На последнего мантикор попросту рухнул с неба, пока тот целился копьем в Пронта. Гнолл даже не успел вскрикнуть, когда двухсоткилограммовый лев втоптал его в землю, как прогнивший гриб.
Все же, мантикор хромал на одну лапу, когда слез с месива, недавно бывшее гноллом. То ли ранили, то ли сам угодил куда. Пронт не ощущал никаких ран. Были, кажется, мелкие порезы, что зудели под коленями. Дотуда не дотягивалась пола кольчуги, туда и метили гиеноголовые. Но, хвала богам, все обошлось малой кровью. Можно сказать, отделались легким испугом.
В кошельках гноллов было пусто, как ночью в поле. Едва набралось меди и серебра на пару серебряных монет. И как они живут с четвертаками? За что только служить идут? За веру в Эквира? Знали бы, кого они приняли за Эквира, так давно уже побросали бы копья и пошли молиться Кеду или Аммонтасу. Все настроение альку под хвост.
Еще и тропики вскоре подошли к концу. Они вырвались в зону пустыни. Едва заметив частокол рассохшихся деревьев. Пустыня завоёвывает себе новые территории. Если не придут сезоны дождей, то к следующей весне вымрет еще полет стрелы леса. С другой стороны, вполне возможно, что за осень, в сезон дождей, появятся новые ростки, оживут некоторые из невысохших до конца деревьев. И они создадут защитный барьер, хранящий границу тропиков от пустыни. Так и сохраняется баланс в природе.
Он увидел вулкан за два перелета до него. Или это был мираж? Трудно сказать, глаза почти перестали видеть в белом свете Вкипасе, отражавшемся от такого же белоснежного песка. Видеть что то было и без того трудно, так его еще не отпускала одышка. Голова кружилась так, словно он один осушил бочку вина. А раскалывалась с такой силой, словно он осушил ее вчера.
В другое время в таком состоянии он бы даже навстречу с Конароком не вышел, но уж теперь пути назад не было. Сам вызвался, самому и расхлебывать. На беду не спасал даже встречный ветер, что гнал раскаленные песчинки в лицо, царапая и обжигая кожу. Он уже едва дышал от жара. Кости ныли, суставы едва не скрипели при каждом движении. А изо рта почти вырывалось пламя. Легкие горели огнем. Скорее бы назад, в сырой лес тропиков. А еще лучше куда нибудь в Неору или Старгон. В густые леса северного Кониуна и подальше от этого пекла.
Лев коротко взревел и начал набирать скорость. Пронт не сразу понял, что случилось. Только хорошенько присмотревшись вдаль, он увидел, как от горизонта к вулкану шествует исполин. В этот раз ему точно не показалось, если даже Нестин заметил его.
В пустой голове всколыхнулась короткая радость, но потом тут испарилась под палящими лучами Вкипасе. Что он скажет? Титаны оказались не самыми общительными созданиями. Особенно, когда от них требовалось оторвать ленивую задницу от трона и помочь целому миру.
С другой стороны, этот великан нес на себе валун, размером с дракона, расправившего крылья. И нес его к огромному жерлу вулкана. Самого крупного из всех, что Пронт видел даже из Смотровой.
- Зачем он хочет заткнуть вулкан? Тут же живности нет на десятки верст, - обратился Пронт к Нестину, не сразу вспомнив, что тот не в состоянии ему ответить.
Зато мантикор издал странный звук. Трудно было понять, что он означал, но, кажется, лев отнесся к вопросу Пронта с презрением. Мол, совсем под светилом из ума выжил.
- Альк с тобой, - Пронт стеганул мантикора тяжелыми сапогами по бокам. - Пойдем и сами узнаем!
Нестин послушно рванулся вниз, расправив крылья. Ветер ударил в лицо с новой силой. Лев выровнялся, земля перестала нестись им навстречу. Теперь они шли по пологой траектории, конец которой проглядывался самое большее в получасе такого полета.
Титан долго не обращал внимания на кружащего вокруг Пронта, оседлавшего мантикора. Хотя парень и надрывал и без того пересохшие и выгоревшие легкие, как только мог. Но, в один момент то ли Пронт все же докричался, то ли просто надоел титану, но тот, ни на шаг не останавливаясь, буркнул в пустоту.
- Отстань, человек, у меня много работы.
На этом все их общение прекратилось. Тогда Пронт решил действовать нагло. Он посадил мантикора прямо на ухо исполину, которого хватило бы, чтобы построить на нем лачугу. Тогда он свесился с края каменной раковины и заорал в огромный кратер уха.
- Зачем ты это делаешь?!
- Так надо, - титан даже не сбавил шага. Похоже, он чувствовал севшего мантикора и знал, что его наездник скоро к нему обратится.
- Но зачем?! - не унимался юноша. - Что такого в этом вулкане? Утоли мое любопытство!
- Там живет титания лавы, - по скорости соображалки этот титан напоминал старого клоира из великанов, которого назначил сам Пронт. Кажется, его звали Маршин. - Если я перестану затыкать ее жерло, она вырвется наружу. А за ней вырвется вся лава со всех вулканов этого мира. Я должен ей мешать.
- А если я предложу тебе работу поважнее?!
