Правда, с учетом его состояния, доверили ему лишь киянку и зубило, чтобы приводить камни в надлежащую форму для строительства. Как назло ведь, звери. Каждый удар Пронт ощущал так, словно ему этим самым валуном по голове сдачи давали. Но, это все же работа. И деньги. А валунов для стен нужно неимоверное количество. Уж прожить как-нибудь до новостей ему удастся.
День за работой коротался куда быстрее и приятнее, чем за гнетущими мыслями. Хотя, куда там. Такая рутина давала ему все возможности покопаться в собственной голове. Он вспоминал о сыновьях Филорика, о бедняжке Зире. Если они нашли место в Тиморе, то все будет хорошо. Город небольшой, все друг друга знают. В беде не бросят.
Так же его гложила совесть за убитых людей. Разумеется, тем стражникам, что сотворили такое с ребенком, этого было даже мало. Их нужно было посадить на кол! И медленно, чтобы на себе прочувствовали, каково это, когда в тебя входит что-то, что для этого вообще не предназначено!
На закате пришел зодчий. Он даже не задумался о том, что Пронт опоздал на работу. Придя почти в полдень. Не стал задавать вопросов о том, что Пронт был с сильного похмелья, которое, кстати, к вечеру уже почти улетучилось. Он молча ссыпал Пронту и его напарнику, Андеру, по двенадцать серебрянных четвертаков и несколько медных монет, и отправил "С Кедом" по своим жилищам. Разумеется, Пронт направился в "Незаконную жабу", и пусть Рэндал не слышит, что он так ее назвал. Еще наслушается. Дела пошли в гору!
А вечером он снова утонул в алкоголе, потому что думать о всем произошедшем не было никакой мочи...
Но проснулся он вполне бодрым. Все же узнал себе меру. Или просто денег не хватило... Ничего, он твердо помнил, что смог оплатить пару дней проживания. По пять четвертаков за сутки с двухразовым питанием, плюс все остальное за выпивку.
На девятые-десятые числа в храме выпадают выходные. Но он решил, что нужно всерьез заняться заработком, потому что кроме доспехов ему было почти нечего одеть. Ботинки почти стоптаны, колени на портках протерты, телогрейка висит, как мешок. Если он хочет не прогнить, как последний бедняк, стоит всерьез начать работать. Как на стройке, так и над собой.
Ломать камни в одиночестве было не очень интересно, но куда интереснее было бы получить на первое число десятины (В день зарплаты) двадцать пять четвертаков. А там и к стригалю можно сходить. Видел он себя в зеркале. Словно пустынная обезьяна. Или даже чудище.
Вечером десятого, за ужином Пронт смаковал кислое пиво, которое входило в питание, потому что он не обедал в таверне, когда к нему подсел юный парнишка. Лет десяти.
- Можно? - скромно попросился тот. - Я могу угостить вас вином.
- С чего это вдруг? - подозрительно сощурился Пронт, осматривая подсевшего парня. Невысокий, серо-голубые глаза, острые черты лица, темные волосы, цвета коры. Чем-то он даже напоминал Пронта в его десять лет.
- Я часто вижу вас тут, совсем одного, - пожал плечами парень. - Я Книмас, кстати.
- Неттер.
- Так вы хотите вина?
- Местную кислятину? Нет уж, лучше это противное пиво хлебать.
- Рэндал, принеси пару пива! - Книмас обернулся в сторону стойки, махая руками, пока таверничий его не увидел и не кивнул. - Расскажите откуда вы, господин Неттер.
- Можно сказать, что я отовсюду, - вяло отмахнулся Пронт.
- Как это? - удивленно уставился Книмас. В его глазах, совсем по-детски, играло любопытсво.
- Много путешествовал по свету, начиная примерно с пятнадцати лет.
- Ничего себе! - словно ребенок присвистнул Книмас. - А вот и наше пиво! А где вы родились?
- В Хоте.
- Ого!
И так длилось до самой ночи. Книмас поначалу просто задавал вопросы, в основном из тех, что задают при встрече с незнакомцами: Чем занимаешься? Чем занимался? Откуда родом? Как сюда занесло?
Затем парень осмелел, начал иногда рассказывать что-то о себе, а после третьей кружки пива и вовсе было не заткнуть. Не сказать, что парень был умен, или был интересным собеседником. По правде говоря, он был глуп, как пробка. Раз шесть переспрашивал, как зовут Пронта и откуда же он родом все-таки?
Зато мальчонка здорово отвлекал Пронта от мыслей о недавних событиях своей болтовней и любопытством. Сам Книмас, по его словам, был подмастерьем у кузница на соседней улице. Рассказывал, как живется в бедном квартале Неоры. Раскказал, что не зря Запретная Лягушка так зовется. В округе таверны то и дело находят трупы. Одни выпотрошены ножом, другие забиты комнями, а третьи и вовсе затюканы сапогами до смерти. Кто как может, так и грабят.
Все эти новости, сплети и прочие будничные мелочи, о которых наговорил ему Книмас, да и вообще, дружеская обстановка, если можно назвать другом человека, с кем знаком три кружки пива, накладывала добрый отпечаток на настроение Пронта. Он даже уснул, почти трезвый, не так беспокойно, как раньше.
