Снатог уже не ответил. Трудно было сказать, услышал ли он хот я бы, что сказал Пронт. Полупрозрачная спина постепенно удалялась от Пронта. Пронт оглянулся на город, на стенах, что были построены, скорее по привычке, или от нечего делать, бегали люди. Все до единого - в чем мать родила. Но даже мертвый город был полон жизни. Насколько можно представить себе два этих понятия вместе.
Ворота были открыты. Точная копия ворот Хота. Бронзовые, с двумя волками, словно несущими стражу. Впереди улицы. Если бы их не было значительно больше, Пронт бы вряд ли смог отличить этот город от Хота на поверхности Альконара. Каменные дома, в два три поверха, с крышами из глины, которой придали форму оструганных досок. А вдали, в самом конце улицы виднелись чертоги правителя. В точности такие же, в каких он вырос...
Он немедля стал двигаться в том направлении, проскакивая на ходу сквозь обнаженные тела мужчин женщин и даже детей... Вот уж тяжел мир, раз даже дети попадают в Царство Душ, не успев достигнуть и десяти пятнадцати годов.
Он приближался к чертогам, постоянно пытаясь воззвать к Кедопегу. Уже у самого порога тот наконец ответил.
- Где ты сейчас? - на удивление беззлобно спросил голос в голове парня.
- Я у порога чертогов моего отца, - готовясь к сильной взбучке, ответил Пронт.
- Я ведь велел тебе прийти ко мне. А ты пошел в обратную сторону.
- Я знаю, Кед, - после слов Снатога Пронту было стыдно за свое малодушие. - Я виноват. Я должен был послушаться, но я сто лет не видел родителей... Я скучал...
- Я понимаю тебя, - Пронта поверг в шок тон, каким Кедопег сказал это. Словно, и правда, понимает. - Я отправлю за тобой летуна. Он будет там через один два оборота. Надеюсь, тебе хватит времени.
- Спасибо, Кед, - снова к голосу Пронта подкатил ком. Почему же раньше то он ни с кем не мог найти общий язык? Почему никто не мог просто поддержать его? - Я постараюсь...
- Я буду ждать тебя. Не задерживайся, мы потеряли уже очень много времени.
- Хорошо, - Пронт виновато повесил голову, плюнув на то, что Кед не может увидеть его в Царстве Душ. - Спасибо тебе, Учитель.
Пронт уже хотел было шагнуть в открытые врата чертогов, как вдруг опомнился.
- Кедопег, ты помнишь моего старого соратника? Снатога?
- Да, - не преминул ответить голос.
- Я встретил его. И он кое что мне сказал.
- Я слушаю тебя.
- Он сказал, что за всем стоят не боги, но и не демоны. За всем стоит нечто среднее. Что это может значить?
- Трудно сказать, - по голосу бога было слышно, что тот всерьез задумался над этими словами. - И как только мертвые умудряются предчувствовать то, чего не видят даже боги? В любом случае, я подумаю над этим до твоего прибытия.
- Хорошо, - Пронт, наконец, шагнул за порог, - А я все же повидаюсь с родными.
- Пронт? - отец сидел на троне, выкатив глаза на вошедшего мужчину, что был таким же, каким ушел из Хота на пятнадцатом году жизни. Только теперь он был обросшим длинными спутанными волосами до самых плеч, с неопрятной бородкой. Но больше всего изменились глаза. Серо голубые глаза, что когда то блестели от наслаждения жизнью, теперь напоминали наплывающие на небо тучи. Казалось, что Пронт до сих пор тянет какую то непосильную ношу, что с каждым днем делает его старее на год.
- Отец? - Пронт смотрел в глаза человека, что едва выглядел хоть на год старше его. Если не наоборот. Отцу сейчас было лет тринадцать, не больше. Они были очень похожи. Только теперь Пронт заметил, как был сильно похож на своего отца.
- Ты здесь? Ты в Царстве? Глазам не верю, - Товур соскочил с трона и беззвучно побежал к Пронту. Если бы не привычка, что вырабатывается за годы жизни на Альконаре, души, наверняка могли бы летать. - Позовите Литию! Она должна увидеть своего сына! Он пришел! Он... Жив?!
- Да, отец, - сдавленно ответил Пронт, - я все еще жив.
- Но как так? - Товур неверяще смотрел на своего сына, словно он увидел призрака, а не наоборот.
- Долгая история, отец, - Пронт отвел взгляд от глаз отца. Вот уж какого взгляда он бы точно не пожелал увидеть в первую встречу. - Меня похитил и воскресил Кедопег. Теперь я его ученик.
Наконец, смесь страха, непонимания и недоверия в глазах отца сменилась на ликование. На душе Пронта словно запели ангелы.
- Я так и знал! Я знал, что ты жив! Мертвецы не исчезают с собственных похорон!
- Сынок! - мама... Можно многое сказать о маме. Но можно ли представить слезы на глазах у души? А они были... Светящиеся в полумраке, как белоснежные жемчужины... Мама...
Душа невысокой слегка полноватой женщины прильнула к его доспехам. Она даже не пыталась стать материальной. Она просто прикоснулась к нему. И вместо привычного могильного холода он почувствовал тепло.
- Мама, - охрипшим голосом выдавил Пронт. Он уже чувствовал, как щиплют его глаза слезы, что пытаются выплеснуться наружу.
