Нанизанные строфы. Стихи полностью

На дно идут. Но в те моменты

С последним вдохом тянут шею,

Ища глазами идиота,

Который – любопытства ради —

Но все же сделал шаг в болото.

Их поприще – сжирать друг друга

«В снедь хлеба, Бога не призваша»,

Их город – братская могила —

В нем жизни вечной не взалкаша.

Оставь надежду на иное,

Тебе здесь не с кем попрощаться.

Греби, греби, весло родное,—

К чему унынью предаваться!

* * *

Стоит избушка —

кругом трава;

а в ней старушка

скрипит едва.

Счастье для всех даром.

И пусть никто не уйдёт обиженным.

Хор:

Там март «бушует» за окошком!

Пойдите, разбудите кошку!

Бас:

Стоит беседка —

Кругом трава,

А в ней жилетка

Висит едва.

На той жилетке

Златой брегет

«Кукует» точно,

Но стрелок нет.

Здесь и днем и ночью

Который год

Кот-Нострадамус

Прием ведет.

Он валерьянит —

И в транс летит!

И в нем как Ванга

Оракулит,

Валторнит волком

Стремглав флейтит

Навзрыд гобоит

И кларнетит,

Тамтамит в бубен —

Не продохнуть!

Не просыхает

Кошачья грудь:

Все слезы мира

Впитал жилет;

Охрип «кукуя»

Златой брегет.

Стерт до мозолей

Путь в тот приют —

Ведь счастье даром

Здесь всем дают!

Да… Праздник требует

Уже кнута!..

Да разбудите

Скорей кота!!!

Хор:

Март «бушевал»,

Но кот наш спал…

* * *

Что толку говорить и не сказать ни звука,

Смотреть на дождь, не чувствуя дождя,

От чая пьяным быть, не слыша сердца стука,

И, не теряя, обретать себя.

Наивные мечты седеют друг за другом, –

Песок в часах наверх не потечёт.

Слепцы усталые по кругу ходят кругом,

И им слепец отсчитывает счёт.

Однако что-то есть противное закону,

Ведь хочется порою, на заре,

Одну секундочку раскрасить под икону

И в ней блистать как муха в янтаре.

* * *

Слепой там выходит на берег, где стукается лбом.

Земную жизнь до половины

Как Алигьери я прошел,

И в темный лес – в «Капричос» Гойи —

С Бессонницей вдвоем вошел.

Весна священная друидов

Здесь не наступит никогда,

Здесь нет зимы, здесь нет и лета,

Здесь все «уже» и «навсегда».

Здесь трудоемкую задачу

Мудрец-алхимик разрешил:

Поймал всех бабочек Вселенной,

И в общий кокон их зашил.

Но чу!.. Кто в плесени застойной,

Судеб решая всех вопрос,

Мотивчик песенки застольной

Мычит себе под сизый нос? —

Из судеб «сборную солянку»

Готовит Хронос-кулинар,

И из неё в клепсидре парит

Причинно-следственный отвар.

Им оросит он заготовки

Из глины созданных людей,—

С трудом растут из плеч головки,

Запутавшись в клубках идей.

Однако из такой закваски

В душе рождается кондзё…

На Млечный Путь встают салазки!

Не принимаются отмазки!

Мы рождены, чтобы из сказки

Сварганить бытие своё!

* * *

Я годы погубил на две утопии:

Наивный романтизм и Омут оперы.

Е. Колобов

1.

Бывает миг, который в нас перевернёт всё, и за час

Меняем мы бесповоротно всё бытие, и видим мы

На горизонте новый свет… И клятвенный ему обет

Даёт склонившись пред Джокондой безусый пасынок судьбы.

К холсту взволнованной рукой притронулся, и жизни той,

Чей миг искусною рукою был остановлен на века,

Дыхание, и страсть, и звук, и времени неясный стук

Душа его тот час поймала и взмыла с Музой в облака.

Сомнений нету: он – Творец! и среди тысячи сердец

Одно его так тонко бьется! И вот палитру он берёт

И, крылья за спиной расправив, земную суету оставив,

Вокруг холста легко порхает и гимны творчеству поёт.

Прошли года и что же там, где дух прекрасного витал?

Обида, злость, трясутся руки, и сердце бьётся через раз,

Мольберт сменился на стакан… Танцуют демоны канкан,

Безумие сожрало Музу и на костях играет джаз!

Он жил, он верил, он мечтал, он счастье творчества познал,

Познал добро и твердо верил, что праведней пути уж нет.

Он все обрел и потерял, и лишь потом о том узнал,

Что жизнь его собой являет щемящий душу трафарет.

Что делать… С сумрачной душой он покидает город свой

И, словно катафалк печальный, уходит… Больше ничего

Не остаётся в мире этом, и нет уж больше человека,—

Освободилось «свято место» – и вновь голодное оно!

2.

Что нам не суждено, – того сильней желаем,

Хотим «сложить в сундук» и обрести покой,

К мечтам на подиум цветы мы возлагаем

И обтираем пыль трепещущей рукой.

И словно на алтарь – святой алтарь желанья —

Приносим мрачно мы, слегка потупив взор,

Прах дружбы, совести, безвинные страданья

Любимых грустных глаз, потом берем топор

И рубим всё в куски, и в жертвенник безмолвно

Кидаем лучшее… А по щеке слеза

Скатилась вниз, к ногам… Но сердце бьется ровно,

Хоть подлость сделана, зато мечты звезда —

Иль это кажется – но будто стала ближе?..

И снова ищет взгляд: что б в жертву принести,

Но всё, что он имел, огонь давно уж лижет,

И «крест проклятия» зовёт себя нести.

Ещё один рубеж! – а силы на исходе:

Жизнь пройдена почти и след почти что смыт,

Пороки-сволочи резвятся на свободе,

И совесть-дура не рождает в сердце стыд.

Что нам не суждено, – того сильней желаем,

Хотим «сложить в сундук» и обрести покой,