Припомнила далёкий век,
(Про это в книжке все читали),
Как греки всех своих калек
В младенчестве с горы кидали.
От страха тут вспотел примат:
Ведь может
И как тогда спастись от греков?!
Не спать! чтоб не нашли врасплох,—
Решила тут же обезьяна.
Такой в мозгах чёртополох!
Такая, братцы, «Рамаяна»!
* * *
Подметив, как кота всегда
Ума лишает валерьяна,
Чёрт людям мостик сотворил
На небо с помощью кальяна. —
Из фарша образов и снов
Кальянщик «стряпает котлеты»
И шлёпает без спросу их
На плечи всем как эполеты. —
И вот уже в мозгу растёт
Могущества фата-моргана,
Почти до Бога достаёт
Своим перстом рука Адама!
Так близок Гения триумф…
Но подлый Чёрт пращу вращает,
И камень, точно бьющий в лоб,
В червя героя превращает.
Герой стремглав несётся вниз,
Проклятием клеймя Денницу:
В какой уж раз не удалось
Пожать ему Творца десницу!
Печальный вот такой регресс —
Его свели как бородавку!
Тут поневоле будешь псих,
Да лучше б выдали удавку!
Психеи психу крестят лоб
И дарят – как на день рожденья —
Удавку, компас, микроскоп
И три сосны для заблужденья.
Весь мир на атомы разъял
Наш псих под линзой микроскопа…
Так в детстве тайно он продрал
Картонный бок калейдоскопа
И внутрь залез, чтобы узнать
Секрет узоров фееричных,
Но было в тубусе лишь пять
Стекляшек малосимпатичных…
Нет! видно, всё ж-таки кальян
Назначен нам на роль факира,
Который, погрузив в туман
Реальную картину мира,
Лоботомию совершит
Психоделическим ланцетом.
И тихо Истина скулит
Посттравматическим фальцетом:
«Три точки–три тире–три точки —
Грузите Диогенов в бочки!»
* * *
Не волки мы, но на луну
Права такие же имеем,
Хотя, в отличие от них,
Выть «нараспашку» не умеем.
Наш вой не терпит суеты,
С годами крепнут обертоны,
Не слышимы, и тем страшны,
Как жертву ждущие питоны.
Я песню старую спою
С беззубой совестью дуэтом,
Потом в стакан сто грамм налью,
Над ним воздвигну блин с паштетом,–
Поставлю памятник мечтам
И всем, кто их достичь не смог…
* * *
Бродяга, солнцем утомлённый,
Мусоля фильтр от сигареты
Глядел с восторгом, изумлённый,
Как турман крутит пируэты.
Он захотел оседлой жизни,
Так, чтобы заново родиться,
Иметь семью и дом – с забором!
Чтоб было где от всех укрыться.
В поклаже, правда, нет богатства:
Под пылью снов фантазий грядка…
Вот если б
То в них не будет недостатка.
Но тут заныл в степи далекой
Варган, сменяясь волчьим воем,
Сигнал давая, что опасно
Кочевнику дружить с покоем.
Всё, что сулит он – то оковы!
Долой дурман! Пробило время!
Заржали ржавые подковы,
И ноги сами ищут стремя!
Уходит странник, не прощаясь, —
Сам капитан себе и штурман, —
А на плече его, качаясь,
Как ангел спит уставший турман.
* * *
Смотри – за вершиной вершина,
Вершина и бездна за ней,
Здесь мира всего пуповина
Хранится вдали от людей.
Здесь время стоит у порога —
Ждут выхода годы и дни —
Здесь рай для уставшего Бога,
Здесь лечит он нервы свои.
Вода здесь – зерцало событий,—
И кванты в дрожаньи своём
Прядут судьбоносные нити,
Как пчёлы «танцуя» на нём.
Здесь небо ложиться на землю
Роняя со звёзд семена,
И тундра, покрывшись щетиной,
Трубит, что настала весна.
Вся живность полезла наружу,
Предчувствуя бал-маскарад,—
Ведь солнце раз в год на полгода
Выходит на свой променад.
Оно потянулось лениво,
С трудом разлепило глаза
И бросилось тут же шкодливо
Играть как дитя-егоза:
Горам поправляло манишку,
Ручьи заплетало в косу,
И бликом гоняло «зайчишку»
На мокром оленьем носу. —
Замучило всех за полгода
Своей неуёмной игрой!
Но быстро потом облысело
И спать улеглось под горой.
Сейчас до его пробужденья
Сюда Бог шлагбаум закрыл,
Но кто-то в залог возвращенья
Штатив на утёсе «забыл»…
* * *
В кафе за столиком дымит
В губной помаде сигарета…
Шлепками мерно бьёт волна
По мшистой ляжке парапета…
В тумане трутся бок о бок
Разноголосые гондолы…
Их сплетни слушают мосты,
В смущении задрав подолы…
Несуетно, без звезд одна,
Мигает маяка колонна…
Когда-то полная луна
Сейчас к самоубийству склонна…
Скульптур кладбищенских миманс
Стоит под ветром, завывая,
И вместе с ним поёт романс,
Нетрезвых сторожей пугая.
* * *
Как брага закат вспузырился, и в нем
Кальмары разлили чернила…
