Ту самую воспитательницу, которая валила меня на первом экзамен, и которой не было на пересдаче.
— Да? Что-то нужно? – спросила мама.
— Я…, - она поджала губы и отвела глаза, - Я… хочу извиниться и сознаться. И всё рассказать.
Я позвонил своей убийце. Она призналась.
Ну… на самом деле не позвонил, а она сама пришла. Да и не убийца, а один из людей, хотевших меня завалить. Но в самом деле призналась!
— То есть вы хотите сказать, что не знаете нанимателя? – уточнил Тихонов.
Мы сидели в следственном кабинете. Все мы. Я, батя, мама, и воспитательница. И Тихонов, к которому мы все сразу и пошли.
Воспитательницей была молодая рыжая девушка, может лет двадцати пяти. Взгляд у неё поникший, всегда опущенный вниз. Она ни разу не посмотрела нам в глаза.
— Нет. Все предложения и деньги приходили анонимно, - ответила девушка, - Простите. Я не могу сказать, кто заказчик.
Да чёрт возьми!
Очевидно Теодоры. Но увы, старший из них оказался умнее тупой обезьяны – следов он не оставил. А предположения… да Тихонов ими подотрётся. Это как его минус, так и плюс.
— И почему же вы решили сознаться? – давил Тихонов, не отрывая от неё взгляда.
— Стало тошно с себя.
— А когда брали деньги – тошно не было?
— …, - девушка не ответила.
Полицейский выдохнул и взглянул на нас. А что мы? Ни опровергать, ни подтверждать здесь нечего. Ей просто дали денег и сказали закрыть глаза на происходящее. Она просто пешка.
— Деньги у вас? – вздохнул полицейский.
— Да…
— Сколько?
— Миллион сто.
— Особо крупный, значит.
Воспитательница дрогнула. Она всё это время смотрела в стол, но именно сейчас показалось, что её взгляд застыл, прикипел к одной точке.
Ужас её парализовал.
— Указать на соучастников можете?
— Н-наверное… да…, - её голос дрожал.
— Значит содействие с раскаянием и самоличной явкой. Пам-пам-пам…, - он сложил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла, - Интересно выходит…
Мы с родителями переглянулись.
Всё. В принципе, всё здесь понятно. Она пришла и созналась, и мы пошли к Тихонову. Он поспрашивал, и очевидно, начинает расследование.
К сожалению, на заказчика не выйти.
Если воспитательница сдаст остальных скотин – полетят и остальные скотины. И вот они уже с поличным не пришли, плюс наверняка получили больше, ибо и роль их больше.
В общем, чувствую, пошёл долгий и кропотливый процесс, который не факт что завершится. Исполнители есть, нанимателя нет.
Впрочем, у этого есть огромный плюс – теперь я под защитным куполом. Я эпицентр заварушки, и пытаться провернуть такое ещё раз – это почти гарантированно себя сдать. Так что, в принципе, главного мы добились – защитили меня.
Осталось решить…
— И что же с вами делать?.., - вздохнул Тихонов, глядя на девушку.
У той в глазах туман. Всё, её жизнь окончена. Взятка в особо крупном – это либо пожизненный долг, либо шесть лет тюрьмы, что порушит всю твою жизнь. И она пришла сюда сама. Сама сдалась! Она сама навлекла на себя эту участь!
И в этом… была проблема. Лично для меня.
Она созналась, даже не зная, что я пересдал – её на втором экзамене не было.
Она угробила свою жизнь просто из-за того, что ей стало с себя тошно. Вот и всё. Обычное раскаяние.
«Блин…», - хмурюсь я.
— Вы признаёте свою вину?
— Да…, - пробормотала она.
— Вы согласны содействовать следствию?
— Да… во всём…
Тихонов кивнул и замолчал. Ему говорить нечего. Дело надо начинать. Но почему-то мы всё ещё здесь сидим.
Маме было без разницы. Она невероятно зла, что будет с девушкой ей без разницы. Она просто хотела наказания для всех, кто это устроил. Но вот батя…
— Что с ней будет? – спросил он.
— Когда заявление напишете и показания дадите – ничего хорошего. Либо четыре года, либо семидесятикратный штраф от взятки.
— То есть, дело ещё не начато? Несмотря на все слова? И она не подозреваемая?
— Пока это просто слова, - не двузначно пожал плечами Тихонов.
А-а-а-ах ты морда полицейская! Ах скотина! Я думал он вообще непоколебимая машина закона! Но даже у него есть совесть!
Дело он не начал. Пха! Ну конечно. А то что мы буквально в участке и говорим под запись – это так, показалось, да? Да не хочет он её так сильно сажать! Хотел бы – запаковал, возможность есть. Но нет, он даёт нам выбор.
И мы должны выбирать. Должны… решить её судьбу.
Отец посмотрел на меня.
Да. Точно. Всё это связано со мной, и всё будет так, как решу я. И вопрос лишь в том… а чего хочу я?
«Чёрт…»
Хочу ли я такого наказания для человека сожалеющего и сознавшегося? Да дура она. Молодая дура! Повелась на деньги, и теперь сильно сожалеет!
Но даже так, она единственная кто сознался. Я вижу по её глазам, как съедает её совесть.
Она заслуживает наказания. Безусловно. Я не ангел и быть им не хочу. Но какого?
Пора решать.
— Я… хочу облегчить ей наказание, - я нарушил гробовую тишину.
Девушка резко вскинула голову и посмотрела на меня. Тихонов не пошевелился, разглядывая свои пальцы.
— Уверен? – спросил отец.
— Некотолые достойны втолого шанса, даже если не плавы.
В прошлом я был никому не нужен. Все меня либо боялись, либо ненавидели.
