— Ты, конечно, быстрый! — говорю я жеребенку, лаская его нос. Он красавец: светло-коричневая гнедая лошадь с белыми пятнами. Феррари. Я никогда не ездила на таком хорошо сложенном жеребенке в Чарльстоне.
Затем с поля за пределами усадьбы приезжает парень верхом на лошади. Я не отвожу взгляда от наездника, даже когда Звезда Теннеси пытается вырваться.
Я не встречала сына владельца, но я видела, как он ездил вокруг, как царь этого места. Что технически, я думаю, является правдой. Когда мы приехали два дня назад, главный по персоналу мистера Гудвина сказал мне, что семья Гудвин очень приватная и персоналу не разрешается быть в поместье. Мы были проинструктированы держать дистанцию с семьей Гудвин. Также я не хочу, чтобы папу уволили на третий день работы, так что я не заговорила с парнем.
Тем не менее, он красив. Я должна организовать журнал “Ковбои GQ”, и он будет на обложке каждый месяц. Волнистые волосы кудрями торчали из-под его ковбойской шляпы. Его белоснежная рубашка без единого пятнышка была застегнута на все пуговицы и заправлена в джинсы, а рукава были закатаны до локтей. Три охотничьи собаки, которые всегда следуют за ним и были связаны друг с другом, обнюхивали мои джинсы. Прошлым вечером горничная, хихикая, сказала мне его имя: Джек Гудвин. И ему семнадцать, как мне. Он учится в старшей школе Ста Дубов, в той же, в которую я иду в понедельник.
— Звезда! — говорит он, плавно спешиваясь, — Ты слишком умный, ты знаешь это? — ругает он лошадь, затем хватает узду, которую я отпустила. Два помощника подъезжают на пони, и Джек молча передает поводья Звезды одному из них, и прежде чем его увели, он ударяет его по боку.
— Если бы я не любил эту лошадь настолько сильно, я бы отправил её перевозить туристический багаж в Нью-Йорк, — говорит Джек с медлительностью жителей Теннесси. — Это научило бы её не пытаться сбросить седока и убежать прочь.
После того, как он убеждается, что крепко держит свою лошадь, он поворачивается ко мне. Его голубые глаза расширяются, улыбка расползается на все лицо.
— Спасибо, что поймала Звезду. Это было невероятно, как ты загнала его в угол без угла. Я в жизни ничего подобного не видел.
— Без проблем.
— Итак, что я могу сделать для тебя? — он сдвигает свою ковбойскую шляпу в преувеличенной манере и улыбается снова, обнажая идеально ровные белые зубы. За сомкнутыми губами, я провожу языком по моим зубам, слегка изогнутым посередине. — Ты немного опоздала на экскурсию. Она в восемь, а уже почти полдень.
Он думает, что я здесь для экскурсии?
— Нет, нет, — говорю я, начиная объяснять, но потом он снова показывает свою суперкрутую улыбку. Это заставило мое горло сжаться, а сердце начало биться быстрей. Этот парень горяч, но я не люблю парней, которые получают все, что хотят без всяких усилий. Я работала чертовски усердно, чтобы получить мою работу наездником в Чарльстоне. Также я буду усердно работать, чтобы получить себе должность здесь.
— Та-а-ак, — протягивает Джек, поглаживая гриву жеребца. — Ты хочешь личную экскурсию? Ну, знаешь, чтобы отблагодарить тебя за то, что поймала мою лошадь.
Личная экскурсия? Типа я и Джек наедине? Папа убьет меня за то, что я нарушила правило личной жизни Гудвинов. Кроме того, зависать около таких людей, как Джек не для меня.
— Я здесь не для экскурсии, я…
— Я не знал, что мама ждет кого-то в гости на этих выходных, — говорит Джек. — Я надеюсь, она не планирует еще один модный показ для благотворительности, потому что я едва пережил прошлый.
— Мы не встречались.
Он толкает мою руку, усмехаясь.
— Я знаю. Я бы запомнил тебя. Я Джек Гудвин.
Я быстро пожимаю его руку
— Саванна, — что за игрок. — Я должна добраться до дома.
Я отступаю, и Джек идет за мной.
— Подожди! Я провожу тебя.
Он проводит меня? Как банально.
Лошадь издает громкий звук копытом на тротуаре. Это молодой жеребец (возможно не старше пяти лет) был черно-белым, будто Роки Роад[1]. Я не могу устоять и касаюсь его носа.
— Кто это?
— Это мой братан, Вригли.
— Твой братан?
— Моя сестра говорит, что я становлюсь идиотом, когда рядом девушка.
Это была самая большая нелепость, которую я когда-либо слышала. Я ощущаю дерзкую уверенность, излучаемую его загорелой кожей.
— Так почему же Звезда сбежал? — спросила я.
— Два маленьких енота забрались на изгородь. Их удалось прогнать, но не раньше, чем табун жеребят и кобыл начали кричать. Я думаю, поэтому Звезда сбежал.
— Должно быть, — что угодно испугает лошадей, пока они молоды. Особенно если они чистокровные. Папа говорит, они сумасшедшие из-за скрещивания. Чистокровные с родословной лошади хуже, чем европейские королевские лошади с родословной.
Когда мы достигаем вершины холма, в поле зрения появляются трассы и сараи.
— Мы на месте, — сказал Джек, глядя на меня.
