Она первой стала спускаться вниз по лестнице, за ней двинулся Игонин. Шествие замкнул тип с квадратным подбородком. Лишь когда смолкли их шаги где-то внизу, Крячко закрыл дверь квартиры. Ему и самому надо было собираться в управление, но для начала Стас решил позвонить туда и выяснить, каковы к настоящему моменту планы Орлова и Гурова.
В комнате на полу по-прежнему красовались на газете остатки их недавнего «пиршества», но Крячко не стал предаваться воспоминаниям, мрачно покачав головой.
— Да не могу я ничего сделать. Пойми! — кипятился Орлов, бегая из угла в угол по кабинету и время от времени хлопая самого себя ладонью по левому бедру. — Не могу, Лева. Есть определенные инструкции, соглашения с ФСБ, профессиональная этика, наконец… Для тебя все это не в счет?
Гуров стоял к нему спиной, опершись ладонями о подоконник. Правая рука у него еще немного побаливала, но в целом работала нормально. О недавней аварии ярким напоминанием служили два небольших пореза на щеке. Но мысли полковника были заняты совсем другим.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Петя, — негромко произнес он, не оборачиваясь. — Чтобы я просто взял и забыл об этом деле потому, что ФСБ запретило нам вмешиваться?
— Они не запретили нам вмешиваться! — Орлов остановился, оглянулся на дверь, убедился в том, что она заперта, и продолжил уже тише: — Они лишь попросили повременить. Полковник Игонин не хочет, чтобы своей активной деятельностью мы спугнули им более крупную рыбешку, чем Бесшапошников и этот тип, которого ты доставил. Ты разве так и не понял, о чем идет речь?
— Нет, отчего же? Я понял…
— «Местардж» прикрывают люди в погонах. Кто они и из какого ведомства — неизвестно. Николишина почти подобралась к разрешению этого вопроса, но ее опередили. И пытались убрать. — Генерал вернулся за стол и занял свое рабочее место. Поправил неровно стоящий телефонный аппарат. За то время, что Гуров находился здесь, Орлову звонили уже трижды. И каждый раз из ФСБ. А сколько было звонков до его прихода? — У Игонина есть серьезные подозрения, что оборотни завелись у него под боком. Я тебе уже говорил, что они никак не могут связаться с тем парнем, который отправил Николишину на это задание, с Лишайниковым. Он словно испарился. Никто не знает, где он и чем сейчас занимается…
— Ты думаешь, это он и объявил охоту на свою подчиненную?
— Вполне возможно. Но я ничего не думаю, Лева. Пусть об этом думает Игонин. И его коллеги.
— Мы тоже занимаемся этим делом, — напомнил Гуров.
Он развернулся, подошел вплотную к генеральскому столу и навис над Орловым, подобно утесу. Тот даже невольно отшатнулся назад.
— «Местарджем», — уже без прежнего нажима поправил он полковника. — Но не оборотнями. У них там целая операция. Спланированная операция, Лева. Вполне естественно, что Игонин не хочет, чтобы кто-то в нее вклинивался и смешал ему все карты.
— Черт возьми! — Гуров ударил кулаком по столу, но ни в его голосе, ни в этом ударе не было злости. Скорее досада. Сыщик криво усмехнулся. — Я просто отказываюсь понимать все это, Петя. Они же ничего не выяснили. Абсолютно. А Бесшапошников… Он наверняка знает, кто эти оборотни. И Елисеев знает…
— Кстати, когда Игонин звонил мне в последний раз, — Орлов кивнул на телефон, — он попросил, чтобы Елисеева перевели к ним. Я уже распорядился. Он сам с ним пообщается и…
— Отлично! — Гуров развел руками. — Они и свидетеля нашего забрали. Пока что единственного. О чем ты думал?
— Перестань, Лева. — Орлов ринулся в новую контратаку, но, не в пример предыдущей, она была значительно слабее. Генерал заметно сдавал позиции под прессингом своего подчиненного. — Каждый занимается тем, чем должен заниматься. К чему путаться друг у друга под ногами. Тебе Елисеев ничего не сказал, но, может быть, Игонин найдет к нему соответствующий ключик. А дальше осторожно потянет ниточку, чтобы никого не спугнуть… В конце концов, мне кажется, ты со своей работой справился. Мы накрыли подпольный цех «Местарджа», арестовали непосредственных производителей… Этот технолог опять же, Минаев… А у нас куча других неотложных дел. Ты не хочешь?..
