Аннотацию зажевали Искра и Норд.Она начала с одного конца, он с другого, в середине они встретились...Моя первая в самиздате постоянная и любимая читательница метко назвала историю похождений Кайла и Элисон Нильсонианой.Нильсонианой ему и быть))Эдакая СОВЕТская матрешка, цикл в цикле.Это финальная книга Нильсонианы, но НЕ последняя книга в цикле "Летопись Совета".Нас еще ждут удивительные приключения Мастера Йонаса, Гаспара, Лагардов и других героев.А пока:- скандалы, интриги, расследования;- коммуникабельная и целеустремленная нечисть;- лошадки;- одержимость! Не любовная, а та, которую в кино про "Изгоняющего дьявола" показывают;- вооот такой большой сюрприз для Элисон;- развитие отношений;- жаркие северные ночи.
Сущность ещё не привыкла к моему телу, носила его, как неудобную по крою или неподходящую по размеру одежду.
Она, – мы, – спустилась по лестнице медленно, держась за перила, но этой её крошечной слабости мне не хватило, чтобы перехватить контроль.
Нужна была всего секунда или две, – столько, чтобы успеть позвать Нильсона по имени, – но она держала крепко.
И всё же не спешила убить.
По ощущениям, это была тварь особого порядка, – древняя, злобная, беспощадная. Ей ничего не стоило бы просто вышвырнуть меня вон и закончить на этом, но она почему-то заставила меня смотреть. Не прикончила, но позволила быть немым и безучастным зрителем.
– Да, любимый, – голос тоже был мой и чужой одновременно.
Ниже, глуше, с незнакомой хрипотцой.
Хотя и немного нараспев.
Кайл вышел из гостиной всё так же спокойно, но оно не успело даже шагнуть ему навстречу. Только сдавленно зашипело, когда он расчертил в воздухе тот самый знак, которым собиралась защищаться я.
Только сделал это в разы быстрее, потому что был готов.
Того времени, что тварь потратила на меня и преодоление крутых ступенек, ему оказалось достаточно, чтобы уловить перемены в доме.
Чуть позже, чем он меня окликнул.
Чуть раньше, чем к нему пришла не я.
Тело свело сильной и болезненной судорогой, и оно застыло.
Тварь стояла как вкопанная, не могла ни пошевелиться, ни заговорить.
Не приближаясь, Кайл немного склонил голову набок, разглядывая ее и, вероятно, пытаясь отыскать следы моего присутствия.
– Иди сюда.
Тварь не хотела.
Она предпочла бы…
Нет, не броситься на него, как ни странно. Не вцепится зубами в его горло и рвать, рвать, рвать, наслаждаясь властью и кроватью ью.
Если бы она могла, то метнулась бы в кухню.
Топор для птицы на стене всего раз опустился бы на мои пальцы, – у самого основания, так, чтобы от ладони осталась изуродованная культя.
Всплывшая в воображении картинка оказалась такой яркой и четкой, – ей в самом деле этого хотелось.
Однако вместо этого тело двинулось в гостиную неловкой пьяной походкой.
– Садись.
Оно само опустилось в кресло, на которое указал Кайл, и руки легли на подлокотники, прижались к ним так плотно.
Вертеть головой ни она, ни я тоже не могли, но мы чувствовали запах – на столе и правда был накрыт ужин. Такой, чтобы можно было быстро перекусить перед тем, как отправимся спать.
Мы оба по меньшей мере сутки не ели нормально.
Все так же не торопясь, Кайл подвинул второе кресло, поставил его прямо напротив и сел, положив ногу на ногу.
За эти секунды запах начал меняться.
В моем, – ее, – присутствии еда начала стремительно покрываться плесенью.
– Кто ты?
Это был заведомо неправильный вопрос, но он не мог так ошибиться.
Значит, выгадывал время.
Пытался прощупать, есть ли еще кого спасать.
Я никак не могла дать знать о себе, а с твари сталось бы попытаться обмануть его. Заставить поверить, что меня уже нет, только тело осталось.
Мертвые тела не должны разгуливать среди людей.
За вопросом не последовал приказ на него ответить, но онемение в губах и языке начало проходить.
Сущность растянула мои губы в глумливой злой усмешке:
– Лучшая из упущенных тобой возможностей, милый. Но так и быть, я тебя прощаю.
Кайл хмыкнул, махнул рукой, заставляя ее умолкнуть, и еще почти минуту просто смотрел.
Видел или нет?
Я все еще была внутри, смотрела и видела вместе с ней, улавливала ее ощущения от материального мира. Это не было смертью и выбросить меня из тела, будучи связанной, она не могла, но все равно казалось, что я парю где-то… нигде. Оставаясь в здравом уме и твердой память, уже не существу.
– Еще раз попытаешься уйти от ответа, будет очень больно, – откинувшись на спинку кресла, Кайл поставил локоть на подлокотник и подпер голову ладонью.
Он выглядел почти благожелательным, чуть ироничным и в меру заинтересованным.
Никаких эмоций или тревоги.
Она, – я, – стиснула зубы так, что отдалось в челюсть, и снова улыбнулась:
– Даже девку свою не пожалеешь?
Кайл не ответил, просто поднял два пальца, и боль в самом деле оказалась чудовищной. Тело выгнуло, и оно захрипело, царапая подлокотники, от которых не могло оторвать руки, а мне показалось, что легкие вот-вот разорвет.
Картинка перед глазами смазалась и померкла, и оно заметалось, отчаянно ищу, но не видя выхода.
Все превратилось так же внезапно.
Моя грудь бешено вздымалась, пока существо пыталось отдышаться, хотя сердце и билось слишком медленно.
Но оно выдало себя с головой, даже если намеревалось лгать.
Тело, в котором человека уже не оставалось, не нуждалось в дыхании.
Она же не могла без него обойтись, как не могла и отделаться от меня.
Зато у нее все еще была возможность говорить.
– Ладно, я поняла. Давай сыграем по твоим правилам.
В ее голосе не было страха, – она была абсолютно в себе уверена.
Точно так же, как Кайл был теперь уверен в том, что я все еще здесь.
Сам факт того, что я с ней не справилась, должен был о многом ему рассказать.
В частности о том, что в нашем распоряжении не так много времени.
