— Ого… — выдохнула Саманта. Дин неуверенно посмотрел на неё — девочка встала, надела амулет на шею, взяла в руки мачете. — Такое лёгкое… — пробормотала она. Её милый акцент, который вернулся после ухода Каса из тела девочки, здесь слегка прорезался. Сэм коротко улыбнулся этому — сейчас Саманта говорила уже намного лучше, но ловить такие моменты ему почему-то особенно нравилось.
На пробу девочка осторожно махнула, стараясь никого не задеть. Старший Винчестер моргнул, стараясь отогнать наваждение — он помнил, как Саманта спасала его. Как билась с ним бок о бок.
Как ни крути и ни пытайся вернуть ей детство всякими мишками и книжками, она была дочерью охотников. А теперь и сестрой охотников. Вся её жизнь — это война. Пока Винчестеры смогут, они её защитят — но наступит день, когда их не станет. И тогда Саманта заменит их на поле боя, выйдет на него вместе с Кастиэлем и продолжит то, ради чего была рождена.
А пока они могут говорить всё, что угодно. Надеяться, что она оставит охоту и что оружие ей никогда не понадобится.
Понадобится. Только пока неизвестно, когда.
Девочка обняла и Дина, отложив мачете на стол, к медведю, перу Каса и торту.
— Спасибо вам всем, — сказала она, чуть отступая назад и глядя каждому в глаза. — Я… я даже не знаю, что сказать, — Саманта прижала руку ко рту, стараясь сдержаться и не расплакаться просто от переизбытка чувства благодарности ко всем присутствующим. — Это… это очень много для меня значит, — заметив, что Дин опустил взгляд, Томски взяла его за руку, заставляя посмотреть на себя. — Вы могли ничего не делать, просто…
— И речи быть не может, — перебил её Сэм. Девочка покачала головой:
— Я немного не о том. В смысле… — она запнулась. — В смысле, вы… могли мне не верить. Просто странной девчонке без имени… — снова пауза. — Могли не принимать. Не позволять остаться с вами.
— Это ты позволила нам остаться с тобой, — впервые за долгое время заговорил Дин. — Ты, Сэмми. Ты стала членом семьи. И нам неважно, какое у тебя имя. Нам важна ты.
Саманта замолчала. А потом отпустила его руку.
— Дай зажигалку, Дин, — попросила она. Винчестер недоуменно посмотрел на девочку, но послушно нащупал в кармане зажигалку и протянул ей. Саманта достала из кармашка юбки потёртый чёрный блокнот. В последний раз перелистнула и бросила его на пустое металлическое блюдо, что стояло на столе. Поднесла зажигалку.
Кас перехватил её руку, заглянул в глаза:
— Подожди… ты уверена? — тревожно спросил он. Саманта слабо улыбнулась.
— Это то, чего я ждала всю жизнь, Кастиэль.
— Но вся твоя история, твои имена…
— Мама говорила мне сжечь её, когда я выберу себе имя, — она помолчала. Рука её слегка дрожала, и ангел чувствовал это. — Я выбрала.
— Ты точно этого хочешь? — спросил Сэм. Про этот блокнот он знал от Каса — ангел рассказал ему о нём, когда они были «соседями» и однажды нашли его у себя в кармане. И он понимал, что сейчас Саманта хотела сделать — она наконец-то была дома. Она чувствовала себя счастливой, зная, что нашла своё место, и хотела наконец уничтожить болезненное прошлое, оставив от него только самое лучшее.
— Хочу, Сэм, — ответила транслятор. Кастиэль отошёл, выпустив её руку, и она опустила огонёк на потёртую обложку. Та, помедлив, оплавилась и загорелась.
Винчестеры наблюдали за этим молча. Все трое, сказал бы Дин. Кастиэль, может быть, тоже так бы сказал. Сэм — наверняка.
— С Днём рождения, Саманта Томски, — в повисшей тишине произнесла транслятор, словно обращаясь к пеплу, когда огонь потух.
И что-то новое внутри неё отозвалось на это имя.