– Вы были… кем? – после долгой, мучительной паузы спросил он. – Необычайно одаренными? Наделенными этим пресловутым издательским чутьем? Или вы просто встали во главе издательства, потому что Эдгар Литтон так вовремя умер? Я не раз думал об этом. Я не готов дожидаться вашей смерти. Что касается тебя, ты еще можешь и меня пережить. Отец, судя по тому, как он выглядит, возможно, покинет этот мир раньше…
А потом все смешалось и завертелось, как в дьявольском калейдоскопе. В кабинете появился Оливер, и Джайлз сообразил, что отец явно слышал несколько последних фраз. Вид у отца действительно был крайне изможденный. Джайлза ужаснуло его мертвенно-бледное лицо.
– Джайлз, прошу тебя, – тихо произнес он.
Но Джайлза было уже не остановить.
– Ты сейчас предложишь мне успокоиться. Хватит, папа. Я по горло сыт вашей с мамой отвратительной диктатурой, которую вы называете издательством. Я устал ждать, когда же вы наконец меня признаете. А в это время другие меня опережают: сначала Барти, теперь Джей. Тебе не приходило в голову, что ты принимаешь неправильные решения, прикрываясь высокими принципами? Ты хоть раз поинтересовался моим мнением насчет того, что предлагает «Пенгуин»? Естественно, нет. Думаю, мои докладные записки ты бросаешь в корзину, не читая. Туда же, наверное, отправился и мой отчет, где я писал, что нам нужно безотлагательно наладить сотрудничество с «Пенгуином» и с одним из книжных клубов. По-моему, вам обоим давно пора выйти из кокона самодовольства и трезво взглянуть на проблему прибыльности издательства. Вы живете в прошлом, особенно ты, папа. Ты почил на лаврах этих дурацких «Меридианов». По правде сказать, каждая новая книга хуже предыдущей. Тебя до сих пор греет слава «Бьюхананов»? И про них могу сказать то же самое. И если вы оба не захотите внимательно выслушать мое мнение, если не признаете, что я все-таки чего-то стою, я просто покину «Литтонс». Найду себе другое издательство, более передовое и демократичное, где не оглядываются на Третий рейх, которым так восхищается мама и свора ее отвратительных друзей.
– Да как ты смеешь?! – закричал взбешенный Оливер. – Как ты смеешь говорить с нами в такой манере, особенно с твоей матерью…
Оливер вдруг зашатался и рухнул на пол. Его лицо стало серым, а губы побелели.
Он лежал на полу, не в силах пошевелиться, и только смотрел на жену и сына. Потом Селия совершенно спокойным голосом велела Джайлзу вызвать «скорую помощь». Она села на пол рядом с Оливером, взяла его за руку и принялась твердить, как малому ребенку:
– Все хорошо, Оливер. Все хорошо, все в полном порядке. Ты лежи спокойно, и все будет хорошо…
– Проходите, – сказала Венеция приехавшей Абби. – Генри, поди сюда. Познакомься, это мисс Кларенс. Она приехала, чтобы проверить твой музыкальный слух и решить, сможет ли она учить тебя играть на рояле… Нет, мисс Кларенс, пианино у нас нет. Только этот рояль. Должно быть, хороший. Мой муж на нем играет.
– У вас превосходный рояль, миссис Уорвик.
– Вы так думаете? Что ж, это хорошо. Я не слишком разбираюсь в музыке.
– Какие замечательные рисунки! – Абби показала на рисунки углем.
Теперь на рояле стояли целых четыре рисунка в рамке, и на каждом Венеция была запечатлена с очередным новорожденным ребенком.
– Вам нравится? Это мой муж рисовал. У него это вроде как увлечение.
– Ваш муж, несомненно, талантливый рисовальщик, – улыбнулась Абби. – А на этом чудесном портрете изображены тоже вы? Простите мое любопытство, но полотно такое впечатляющее и…
– Да. Тогда я была немного моложе. Но рисовал не муж, а художник Рекс Уистлер.
– Я… слышала об Уистлере, – несколько холодно сообщила Абби.
Венеция это почувствовала, и ей стало неуютно.
– Да, конечно, – пробормотала она. – Генри, живо иди к роялю и садись на стул.
В этот момент дверь гостиной распахнулась, и туда вошел Бой. Увидев Абигейл Кларенс, он замер. Он стоял не шелохнувшись, все понимающий и настороженный, и это почти осязалось. Венеция мельком взглянула на мужа и почувствовала, как что-то вползло в ее сознание. Это был осколок страха, настолько откровенного и сильного, что она поспешила его растоптать, словно тлеющую головешку… Потом зазвонил телефон. Еще через какое-то время в дверях появился Дональдсон. Вид у него был испуганный. Дональдсон сообщил, что ее отцу стало плохо на работе и его увезли в больницу Святого Варфоломея, куда просят приехать и ее. Как можно скорее.
– Не уходи.
– Не проси. Все равно уйду. Мне нужно уйти.
– Но я хочу, чтобы ты осталась.
– Прости, но я…
– Ну что ты глупости говоришь? – не выдержал он. – Какая-то дурацкая встреча, дурацкое знакомство с каким-то книжным магазином. Неужели тебе это так важно? Особенно после того, как я рассказал, на что собирался потратить остаток дня?
Сейчас он почти сердился на нее. Таким она видела его впервые.
Барти спокойно выдержала его взгляд. Отступать она не собиралась. Это она усвоила хорошо.
