Стюарту Бейли молодой писатель понравился сразу. Симпатия эта только возросла, когда их продолжительный разговор о романе перешел в еще более продолжительный разговор о творческих замыслах Макколла. Через два дня Стюарт поручил Барти заключить с новым автором договор и подготовить издательский план на его роман.
– Будет вполне справедливо, если редактированием займетесь вы, – твердо добавил он. – Не думаю, что книгу будут сметать с полок, но, если позаботиться о продвижении романа, мы обеспечим ему неплохой уровень продажи.
Весть о принятии его романа чрезвычайно обрадовала Джорджа Макколла. Он, как ребенок, прыгал от счастья прямо в кабинете Барти.
– Даже в самых смелых мечтах я не допускал мысли, что мой роман примут к публикации. Думал: хорошо, если бы сопроводили отказ теплым письмом. А тут… Вы всерьез считаете, что роман понравится читателям?
Годы, проведенные бок о бок с Селией, научили Барти профессиональной осторожности.
– Мы должны надеяться на это, – уклончиво ответила она. – Первоначальный тираж будет совсем небольшим: от силы полторы тысячи экземпляров. Понимаете, это гораздо лучше, чем напечатать тысячи книг и потом нести убытки, принимая назад залежавшиеся экземпляры.
Джордж Макколл успокоился, но уходить не торопился. Он стал упрашивать Барти пойти с ним на ланч, а когда она отказалась, предложил выпить чаю.
– Как-никак, нам придется вместе работать, и потому нам нужно получше узнать друг друга.
За чаем он попросил называть его Джорди и пообещал вносить в рукопись все изменения, которые она сочтет нужными.
– Я сделаю все, что вы захотите. Скажете урезать – урежу. Скажете расширить – расширю. Даже соглашусь поменять местами начало и конец.
Барти сомневалась, что рукопись «Сверкающих сумерек» – так назывался роман – нуждалась в какой-либо серьезной редакторской правке. Ее сегодняшний визит в «Скрибнерс» касался числа экземпляров, которые этот магазин согласится взять на продажу.
Магазин занимал красивое здание на Пятой авеню. Барти уже бывала здесь. Из всех нью-йоркских книжных магазинов «Скрибнерс» нравился ей больше всего. Над главным торговым залом находились галереи, уставленные книжными стеллажами и придававшие магазину вид громадной библиотеки.
Джеймс Бартон, управляющий магазином, прочитал «Сверкающие сумерки». Роман ему понравился, и он сказал, что они возьмут на пробу десять экземпляров и посмотрят, как книга будет раскупаться.
– А вы собираетесь печатать рекламные афиши или что-нибудь в этом роде?
– Да, обязательно, – ответила Барти. – Вы скажите, сколько вам надо, и я их привезу.
– Одной вполне достаточно. Возможно, две – на случай, если одна порвется. Книга хорошая, но не думаю, что за нею выстроится очередь. На будущий год у романа вашего автора будет солидная конкуренция. Выходит новый роман Стейнбека «О мышах и людях». Очень интересная вещь. Хемингуэй должен подбросить что-то новенькое. А вот «Унесенные ветром» до сих пор замечательно продаются.
– Я тоже сомневаюсь, что за «Сверкающими сумерками» будет стоять очередь, – сказала Барти. – Но и не думаю, чтобы эти десять экземпляров пылились на полке. Мистер Бартон, если у вас есть время, я хотела бы поговорить с вами и о других наших книгах.
Состояние Оливера частично стабилизировалось. Его перевезли в отдельную палату офицерского госпиталя имени короля Эдуарда VII. Дышал он с заметным трудом. Исхудавший и словно ставший ниже ростом, он производил грустное впечатление.
Оливер находился в бессознательном состоянии. С момента своего падения в кабинете он не произнес ни слова и практически не двигался. Доктор Картер – его лечащий врач – говорил, что у Оливера случился небольшой сердечный приступ, который в иной ситуации прошел бы достаточно быстро, но у него усугубился инсультом.
– Случай нельзя назвать очень уж редким. Сказать, насколько сильным был инсульт, пока не могу.
Селия сидела на краешке кровати и держала мужа за руку. Рядом стояли Венеция и глубоко потрясенный Джайлз.
– Папа выглядит таким старым, – прошептала Венеция. – Такое ощущение, будто его здесь нет.
– Мы должны сказать спасибо, что он все-таки здесь, – возразил ей доктор Картер. – По крайней мере, половина перенесших инсульт выздоравливают.
– Это правда? – спросил Джайлз. – Это подтвержденные цифры?
– Это средний показатель. Но утверждать что-либо сейчас я не рискну.
– Доктор, можно мне поговорить с вами наедине?
– Разумеется, мистер Литтон. Леди Селия и миссис Уорвик, прошу нас извинить.
Взгляд, полный откровенного презрения, которым Селия наградила Джайлза, мог бы поколебать и более сильного человека. Она знала, о чем ее сын намеревается спросить врача, и ненавидела Джайлза за это. Свою вину и страхи она предпочитала переживать самостоятельно.
Доктор Картер старался, насколько возможно, ободрить Джайлза:
