– Риск инсульта возрастает, если у пациента наблюдается повышенное кровяное давление и сужение стенок сосудов. У вашего отца, к счастью, на данный момент мы не обнаружили ни того ни другого. Однако существует и третий фактор риска – артериальная фибрилляция, то есть нерегулярность сердечных сокращений. Чаще всего это бывает, если сердце чем-то ослаблено. У вашего отца ослабление было вызвано сердечным приступом.
Джайлз набрал в легкие воздуха и спросил:
– А это могло быть вызвано сильным эмоциональным напряжением?
– Сам инсульт – нет. Что касается сердечного приступа, возможно. Но учтите, здоровье вашего отца подорвано войной. Мистер Литтон, вы не волнуйтесь. До сих пор ваш отец прекрасно держался. Это обнадеживающий знак. Будем ждать признаков того, что мы называем просветом. Я надеюсь, что ваш отец придет в сознание. Если это случится достаточно скоро, можно рассчитывать на благоприятный прогноз.
Джайлз кивнул и, поблагодарив врача, вернулся в палату.
– Джайлз, думаю, тебе лучше отправиться на работу, – взглянув на сына, сказала Селия. – Твое присутствие здесь ни к чему. Венеция позвонила Адели. Она прилетит из Парижа. Вечером из школы возвращается Кит.
– Но…
– Высиживанием здесь ты ему ничем не поможешь, – заявила Селия, сделав упор на слове «ты».
Джайлз вздрогнул:
– Мама, я так… Мне очень жаль. Если это… если мое тогдашнее поведение стало причиной…
Лицо Селии было непроницаемым.
– Что теперь говорить о причинах? Что случилось, то случилось. Мы можем лишь надеяться и молиться. А теперь возвращайся в издательство и, будь добр, пошли телеграмму Барти. Она должна знать. Быть может, она даже сочтет нужным вернуться. Роберту тоже пошли и, естественно, Джеку с Лили.
Он отправил телеграмму в Голливуд. Барти он послал две телеграммы: на адрес, где она снимала жилье, и на работу. Четвертую телеграмму Джайлз отправил дяде Роберту на Саттон-плейс.
В Нью-Йорке было утро. Барти, возможно, еще только собиралась на работу, и разносчик телеграмм мог ее застать.
Разумеется, Джайлз не мог знать, что Барти две ночи подряд не ночевала в своей квартире в Грамерси-Парк, а рабочий кабинет покинула в десять утра, отправляясь на деловую встречу. Затем ее ждал ланч с Лоренсом Эллиоттом.
Местом ланча они выбрали ресторан «Колони-клаб». Барти крайне редко соглашалась на ланчи, поскольку не могла выкроить время. Но на сегодня у нее было намечено несколько деловых встреч, и потому ланч вполне вписывался в ее график.
Когда Барти ушла, Лоренс выпил еще чашку кофе, подписал счет, велел подать пальто и вышел на улицу. Была пятница – отличный день для осуществления его планов. После ланча Лоренс рассчитывал ненадолго заехать вместе с Барти в Эллиотт-хаус, а затем отправиться в Саут-Лодж – его загородный дом на Лонг-Айленде. Барти он возил туда всего один раз и только на один день. Ему очень импонировало ее согласие провести уик-энд вместе с ним. До Барти ему не встречались женщины, так яростно отстаивающие свою независимость, а ее отказ делать что-либо не отвечающее ее собственным, довольно строгим критериям в одинаковой степени приводил его в замешательство и бесил.
– Ты говорила, что любишь меня, – раздраженно сказал он, когда однажды утром Барти отказалась остаться с ним в постели. – Зачем тебе спешить на твою смехотворную работу, когда ты могла бы наслаждаться со мной в постели?
– Да, я действительно тебя люблю, но мне нужно идти на работу, – ответила Барти. – Два этих занятия не являются взаимоисключающими.
– Очень даже являются. Тебе незачем работать. У тебя нет такой необходимости.
– Ошибаешься. Я должна работать, и необходимость в этом есть. Должна, поскольку я люблю работу и для меня важны ее результаты. А необходимость, думаю, и так тебе понятна: это мой способ заработка.
– Я мог бы давать тебе столько денег, сколько захочешь.
– Не смеши меня, – сказала она, уже смеясь. – Я хочу зарабатывать свои деньги, а не брать просто так от кого-то. Кто-кто, а ты такие вещи должен понимать.
– Думаю, все это связано с дурацкими идеями женского равноправия.
– Отчасти да. В издательском деле не так уж много успешных женщин. И каждая успешная женщина – наглядное доказательство того, на что женщины способны. Когда Селия Литтон выступает на литературном обеде, она подает сигнал другим женщинам: молодым и полным надежд. Они видят перед собой живой пример. Понимают, что и они могут достичь успеха. Поэтому, Лоренс, прошу тебя: не пытайся отвлечь меня от моей карьеры.
Просьба не подействовала: он предпринимал попытку за попыткой. Безуспешные и только усиливающие его раздражение.
Лоренс решил подъехать к ее дому в Грамерси-Парк и ждать, когда она вернется. По словам Барти, она собиралась вернуться к шести часам. В таком случае у них еще оставался шанс пораньше выехать на Лонг-Айленд.
