– Да. Ему не терпится вступить в полк Королевских Зеленых Курток. Туда идут все винчестерцы. Во всяком случае, он так говорит. Для «Литтонс» это большая потеря. Он был для нас просто подарком судьбы. Такой талантливый. Нам будет его очень не хватать.
Только Бой, стоявший возле стола Венеции, заметил в коридоре Джайлза. Тот ждал, когда мать выйдет. Вероятно, хотел с ней о чем-то поговорить. Потом, услышав панегирик в адрес Джея, поспешно ретировался. Бою стало искренне жаль его.
– Я хочу заняться чем-то полезным, – сказала Барти.
Она сидела в саду дома в Примроуз-Хилл и пила чай с Себастьяном, наслаждаясь осенним солнцем и теплом. Иззи расположилась на качелях и читала книжку, поминутно отрываясь от чтения и с улыбкой поглядывая на взрослых. Волосы падали ей на лоб, и девочка убирала непокорные пряди за уши. Ее сходство с Пандорой стало еще более впечатляющим. Те же большие светло-карие глаза, та же масса каштановых волос, спускающихся на плечи. Себастьяна это сходство больше не коробило. Скорее наоборот…
Барти предупреждали, что она не узнает Иззи и очень удивится переменам, произошедшим с девочкой внешне и в отношениях с отцом. Увидев Иззи, она испытала не только удивление, но и какое-то странное беспокойство.
Себастьян никому ничего не говорил по этому поводу. Единственным намеком могла служить его новая книга «Меридиан времен», которую он назвал «Половина времени» и посвятил Изабелле. Он по-прежнему обрывал всякого, кто пытался говорить с ним о дочери. Себастьян в большей степени был похож на отцов из Викторианской эпохи, чем на современных отцов вроде Боя Уорвика. Он настаивал на раннем отходе ко сну, ограничивал Иззи в развлечениях и придерживался неукоснительного соблюдения распорядка дня, где выполнять домашние задания и упражняться на пианино полагалось в строго определенное время. Однако Барти впервые заметила в нем искренние чувства к Иззи. Теперь Себастьян внимательно слушал слова дочери и с явным удовольствием следил за ее перемещением по дому и саду. Перемены так взволновали Барти, что ей было не сдержать слез.
– Как понимать твои слова, Барти? Какой вид деятельности ты подразумевала, говоря, что хочешь заняться чем-то полезным?
– Любой, который поможет обороне страны. У женщин здесь меньше выбора. Возможно, пойду в «крапивники» [58] или в аналогичную службу. Хелена, я слышала, вступает в Красный Крест.
– Храни нас Бог, – поморщился Себастьян. – Спасибо, что предупредила. Не завидую тем, кому она будет оказывать первую помощь.
– Себастьян, не надо так ополчаться на Хелену. Почему-то все настроены против нее.
– Потому что она настроена против всех. Пренеприятнейшая особа.
– Вы к ней несправедливы. А что касается моих планов – пока они таковы.
– Значит, издательская деятельность перестала тебя удовлетворять? Конечно, твоя жизнь в Новом Свете была куда насыщеннее и разнообразнее. Плюс слава открывательницы нового таланта.
– Я совсем не это имела в виду, – покраснела Барти. – Но… Себастьян, я сама не знаю. Мне непросто работать в «Литтонс». Венеция до сих пор на меня косо поглядывает, да и Джайлз тоже. Теперь еще и Бой туда зачастил, а мне совсем не хочется его видеть.
– Бою осталось недолго мельтешить перед твоими глазами, – сказал Себастьян. – Он уходит служить в Гренадерский гвардейский полк. Это очень в его духе. Для издательства было бы гораздо полезнее, если бы ты осталась там. Глядишь, скоро в нем никого не останется, кроме Оливера, Селии, ММ и Венеции. Можно сказать, Патерностер-роу получила свою маленькую войну. Ты там нужна в качестве миротворца. Местного Невилла Чемберлена.
– Этого недостаточно, – вздохнула Барти. – Для меня. Во всяком случае, сейчас.
– Барти, никак ты совсем несчастна? – спросил Себастьян, пристально глядя на нее.
– Нет, – торопливо возразила она. – С чего вы взяли?
И вдруг, совсем неожиданно для Себастьяна и себя самой, она заплакала.
Поначалу она искренне радовалась своему возвращению. Радовалась, что снова видит Уола, Себастьяна, Джайлза, ММ, Джея. Даже Селию. Ей было приятно некоторое время пожить в своей прежней комнате на Чейни-уок, пока она не подыскала себе уютный домик в одном из тихих переулков Челси и не перебралась туда. Все это радовало и приятно волновало.
Впрочем, проблемы не замедлили себя ждать, и прежде всего стычка с Венецией.
– Ты ведь знала! Не притворяйся! – накинулась на нее Венеция, злобно сверкая глазами. – Ты знала, что твоя подруга путается с Боем, и ничего мне не сказала. Не ожидала от тебя, Барти. Совсем не ожидала.
Барти была немногословна. Сказала лишь, что долгое время даже не подозревала, а когда узнала, было слишком поздно и рассказывать не имело смысла. Она не стала говорить, что Себастьян советовал ей молчать и, возможно, сам поговорил с Абби вместо нее. Венеция еще побушевала, расхаживая взад-вперед, потом вдруг успокоилась и сказала, что ссориться им глупо и вряд ли Барти виновата в случившемся. Однако в отношениях Барти и Венеции возникла трещина. Все было бы ничего, если бы Венеция не пришла работать в «Литтонс».
