– Нужно было провести своих солдат через воображаемое минное поле. Три доски, а вместо мин – канистры из-под бензина. Словом, шума много, но безопасно. Вся ирония в том, что я вполне мог преодолеть это чертово поле. У меня в голове сложилась неплохая схема, как это можно сделать. Но рядом оказался парень, и он говорил так убедительно, что я ему поверил и решил действовать по его схеме. Потом оказалось, что у него и схемы-то никакой не было. Полное отсутствие предусмотрительности и все такое. Но об этом я узнал потом. А вначале я ему поверил. Словом, доверил ему свою жизнь.
– Но ведь это дьявольски несправедливо! – воскликнула Хелена, хотя думала совсем другое.
Она ясно понимала, почему Джайлз провалил испытание. Как всегда: недостаток уверенности и сильная внушаемость.
– Да, Хелена. Такова жизнь. Вернее, такова моя жизнь. Боже, как же это унизительно. Что скажет мой отец? А про мать я вообще не заикаюсь… – Глаза Джайлза глядели отрешенно и с каким-то испугом. – А этот повеса Бой – прямо в капитаны Гренадерского гвардейского полка. Будет теперь красоваться по Лондону. Не то дежурства, не то спектакль. И с Джеем все в порядке. Его наверняка зачислят. Никто и мысли не допускает, что он провалится.
– Оставим их, – осторожно сказала Хелена. – Что ты теперь намерен делать? Ты уже думал об этом?
– Да. Я уже все обдумал. Запишусь добровольцем в рядовые. Насколько понимаю, это мой единственный шанс попасть в армию. Иначе мне там вообще не бывать, а это для меня недопустимо. Что ты обо всем этом думаешь? Как тебе сознавать себя женой обыкновенного солдата? Вряд ли ты будешь гордиться.
– Буду, – прошептала Хелена, беря его руку и поднося к своим губам. – Этим можно гордиться.
– Ты должна быть… очень горда им. – Каждое слово давалось Селии с заметным трудом.
– Я… пытаюсь, – сказала ММ.
– Отбор проходит в Оксфордшире и Букингемшире. Веселые места, – подбодрил сестру Оливер, улыбаясь ей.
– Да, конечно.
– Когда он отбывает в свою часть?
– Не знаю, – упавшим, бесцветным голосом ответила ММ. – Сейчас он проходит начальную подготовку.
Селия нагнулась к ММ, взяла ее за руку:
– ММ, дорогая, я знаю, каково тебе сейчас. Но…
– Нет, не знаешь, – с неожиданной холодностью возразила ММ. – Сейчас ты скажешь, что переживала за Кита, когда он решил пойти в военную авиацию. Я видела. Но тебе все равно меня не понять. Он слово в слово повторил слова Джаго: «Только попробуй мне помешать». Я так и обмерла. А еще сказал, что его считают счастливчиком. Джаго постоянно говорил о себе то же самое… Боюсь, я этого просто не вынесу. Я бы согласилась умереть, только бы не видеть, что будет дальше.
– ММ, нельзя говорить такие слова. Как бы к этому отнесся Гордон, если бы услышал? Или сам Джей? Наши мальчики должны видеть нас храбрыми. Это единственное, чем мы им можем помочь.
– Я не могу, – тихим, дрожащим голосом произнесла ММ. – Просто не могу. Селия, я не знаю, что делать. Мне хочется кричать, умолять его не ходить в армию. Я считаю эту его затею величайшей глупостью. Еще одна молодая жизнь, которая может быть принесена в жертву. Я его так люблю, так безумно люблю. И никак не могу прогнать страшную картину: я стою здесь, как стояла тогда, вскрываю принесенную телеграмму и читаю, что Джей… что его… Боже, помоги мне! – ММ закрыла лицо руками и разрыдалась.
Селия обнимала ее за плечи. Она могла лишь беспомощно смотреть, кусая губы.
– ММ, послушай меня, – медленно начал Оливер. – Самое лучшее, что мы можем сделать для молодежи… по сути, единственное, что можем сделать, – подать им пример. Я это понял еще давно. Они ведь не прислушиваются к нашим словам. Очень много из того, что мы пытаемся им сказать, они находят скучным и, хуже того, безумным. Но мы можем повлиять на них тем, что делаем и как делаем. Подумай об этом. Нельзя, чтобы Джей, уходя воевать, уносил образ безутешно плачущей матери, умоляющей его не ходить. Наоборот, у него должны оставаться радостные воспоминания. Вот они окажут ему неоценимую помощь. Говорю по собственному опыту. – Он вдруг улыбнулся Селии своей прежней, нежной улыбкой.
Селия улыбнулась ему в ответ, и черты ее лица стали мягче.
ММ долго сидела, опустив голову, и молчала. Потом встала:
– Я… я до сих пор не знаю, как… – Она не договорила.
В коридоре послышались возгласы и смех. Дверь открылась. На пороге стояла Венеция под руку с Джеем. Джей был в форме.
– Посмотрите, какого джентльмена я встретила в приемной, – сообщила Венеция. – Лейтенанту Литтону предоставлен отпуск на сорок восемь часов. Нашему лейтенанту! Обратите внимание: его сразу произвели в лейтенанты. Разве это не здорово? По-моему, отличное начало военной карьеры. Боже мой, Джей, если бы мы не были родственниками, я бы, пожалуй, по уши в тебя влюбилась. Я и сейчас готова влюбиться по уши. ММ, ты посмотри, как твоему сыну идет военная форма. Представляю, как ты им сейчас гордишься.
