Никогда еще Кит не был так счастлив, что говорило о многом. Любимое дитя своих родителей, мальчик, выросший в комфорте, практически никогда не слышавший отказов в своих просьбах, не имел причин жаловаться на жизнь. Но когда морозная зима сменилась ранней весной и над шотландскими вересковыми пустошами в ослепительно-синем небе запели жаворонки и пустельги, Кит почувствовал себя почти в раю. Он вдруг понял, что всегда мечтал летать. Полеты дарили ему головокружительную, пьянящую свободу и силу.
Когда он впервые залез в кабину самолета и машина, слегка покачиваясь, поднялась в воздух, когда он увидел, как земля остается внизу, а вокруг – только небо, ему было не сдержать охвативших его чувств. Он возбужденно кричал и смеялся, испытывая такой восторг, перед которым меркли все прежние «наземные» удовольствия. С тех пор острота ощущений не оставляла его, а возрастающее количество часов, проведенных в воздухе, не делало полеты привычным, рутинным занятием. Он летел сквозь облака, он скользил над зубчаткой лесов и просторами холмов. Он научился ориентироваться не только по карте, но и по узорам дорог и дорожек, нередко заменявших ему карту. Кит чувствовал себя неуязвимым. Держа в руках штурвал самолета, он ликовал, ощущая, что не только самолет, но и весь окружающий мир подчиняется его воле. Это была его стихия. Кит знал, что родился покорителем пространств. В определенном смысле небо стало для него родным домом. В те дни, когда у него не было полетов, он не знал, куда себя деть. В душе появлялась пустота. Но стоило ему снова подняться в воздух, и он мгновенно оживал, обретая прежнюю радость.
Не всегда в шотландском небе сияло солнце. Не всегда самолет вел себя так, как хотелось бы. Но чувство легкости и душевного комфорта не оставляло Кита. Он был на своем месте. Он играючи приобретал опыт военного летчика. Умение ориентироваться было у него врожденным, а приборная доска с обилием постоянно меняющихся данных казалась ему предельно простой. Он чувствовал машину, более того, он ощущал самолет продолжением себя и потому мог летать и в бурю, и в условиях густой облачности. Самый сильный ветер не мог заставить его отклониться от курса. А летные задания все усложнялись. Групповой полет – в авиации это называлось «идти в конвое» – в любой момент мог превратиться в сугубо индивидуальный, когда все зависело только от твоего умения, сообразительности и интуиции. Однако Киту и это давалось значительно легче, чем многим его однополчанам. Его самолет никогда не терял управления. Если Кит вдруг камнем падал вниз или летел в перевернутом положении, это был только его выбор или выполнение задания. Он обожал мертвые петли. В общем-то, это нравилось всем ребятам. Если бы командование позволило, они бы часами «петляли» в небе.
«Странная» война продолжалась месяц за месяцем. Молодые летчики набирались опыта и все сильнее жаждали настоящих боевых действий. Наконец в марте их эскадрилье было приказано передислоцироваться в городок Биггин-Хилл, находившийся в графстве Кент, близ Бромли. Киту и его однополчанам это название ничего не говорило. Они и представить не могли, что очень скоро Биггин-Хилл станет вызывать в душах и сердцах те же чувства и воспоминания, что вызывали такие памятные места войны, как Дюнкерк, Арнем и пляжи Нормандии.
Киту и большинству остальных летчиков эскадрильи предстояло летать на новых «спитфайрах», успевших стать легендарными самолетами. Они имели те же моторы, что и «харрикейны», но меньше весили, а потому необычайно быстро набирали высоту. «За каких-то восемь минут мы поднимаемся на двадцать тысяч футов, – с гордостью писал матери Кит. – Мы можем летать со скоростью 362 мили в час. В воздушном бою они просто великолепны. И не волнуйся: кабина защищена пуленепробиваемым стеклом».
Селии этот аргумент казался не слишком убедительным.
В отличие от других летчиков, Кит был бы не прочь задержаться в Шотландии подольше. Помимо счастья в воздухе, он нашел счастье на земле, где теперь был столь же счастлив, как и за штурвалом самолета. Он влюбился в Катриону Макьюэн – дочь врача из деревни Кальдермир, находившейся вблизи их авиабазы. Этой черноволосой синеглазой девушке не исполнилось и восемнадцати. Она собиралась покинуть родные места и поехать в Эдинбург, чтобы учиться на медсестру при Эдинбургском лазарете. С Китом они встретились на танцах. Это была любовь с первого взгляда. У Кита и раньше были подруги, к которым он относился почти так же, как к друзьям мужского пола. Он ценил их привлекательную внешность, с удовольствием гулял, взявшись за руки, иногда целовался. Но дальше никогда не заходил. Катриона сумела занять его сердце и мысли. Абсолютное счастье, какое он испытывал в ее присутствии, пьянящее телесное желание – все это напоминало ему авиацию. Киту казалось, что и здесь он нашел то, что бессознательно искал.
